Потапыч: Остров Пряностей

“И сюда добрался, шебуршень беспокойный! Плохо мне, у-у-у…” — недовольно сообщил мне топтыгин.

— А что случилось-то?

В ответ Потап, постанывая и порыкивая, завалил меня мыслеобразами. Поскольку это были мыслеобразы, то общий эмоциональный посыл был: “это ты во всём виноват”, “не особо виноват, но не я же”, ну и “пока ты на этой бесовской таратайке — я буду спать!”

Разбор привёл к тому, что я умеренно и не слишком сильно поржал. Дело выходило вот в чём: у Потапа нарисовалась… морская болезнь.

Причём зрительно-психологическая, а не физиологическая. Этому деятелю было интересно, но та часть восприятия меня, что была ему доступна, плавно покачивалась туда-сюда. Что за пару часов привело топтыгина в состояние недееспособной страдающей тряпочки (ну, тряпищи, по большому счёту, но так). И оценить иронию момента что мне — нормально, а от картинки его крючит, Потап не мог.

“Скоти-и-ина” — провыл страдающий мохнатый на мои мысли.

— Естественно, — честно и не без некоторой гордости признал я.

— Только мы же уже плавали на речном корабле. И всё было нормально.

“Я за тобой не смотрел почти”, — буркнул Потап. — “И там так не качалось!!!”

Разбор полётов выявил такие вещи: во-первых, Потап в момент, когда мы плыли к Золотому, приглядывал за мной редко и вполглаза (ну кроме акта пожирания духов-рыбы, само собой). Занят был, судя по недооформленным образам, “душевной хирургией” меня любимого, вроде и в теле что-то менял относительно эталонного беролака.

Ну а про огненного жаба можно и не говорить, хотя сама идея мне его подложить, очевидно, зародилась в медвежьей башке как раз по аналогии: он как бы этим и без того не первую неделю занимался, в смысле, душевно хирургичил.

Во-вторых, как понял уже я, Гордость возвышалась над водами Золотой почти на десяток метров, а то и побольше. Тогда как речная Быстрица — метра на три, три с половиной от силы. И “амплитуда колебания” у Гордости побольше, усугубляемая, вдобавок, огромными водяными колёсами, у каждого из которых свой дух-двигатель.

И синхронные-то они синхронные, но всё равно покачивают.

— Это мы ещё в море не вышли… — покачал головой я.

“Иди в жопу!” — несчастно “рявкнул” Потап. — “И не тереби меня! Я спать буду, пока мы не доплывём!” — сообщил топтыгин.

Вяло дёрнул задней лапой — явно пнуть хотел, мохнатая зараза. Но, как понятно, даже близко до меня не достал.