Лучник

Выйдя, окликнул бугая:

– Удобно?

Детина медленно повернулся, по роже расплылось идиотское удивление.

– А где Щепка?

Осознав тупость вопроса, с ревом бросился на меня широко раскинув руки. Дворф, избавившись от вдавливающей в камень туши, перевернулся и пополз к сторожке, глухо матерясь.

Увернувшись от двух атак, скользнул за спину и пнул в сгиб колена. Детина с воплем упал на колени, уперся руками в землю, став похожим на причудливый стол. Обернулся, пытаясь прожечь меня взглядом.

– Убью! Башку оторву и в дупу запихаю!

– Кто послал вас?

– Убью!

Огласив окрестности лютым ревом, метнул грязный булыжник и, поднялся и прихрамывая, бросился на меня.

Камень отбил ладонью у лица и едва успел увернуться от кулака, костяшки черканули по скуле. Нож блеснул в темноте, громила отшатнулся, зажимая рану меж рёбер. Смахнул с клинка капли крови.

– Ну вот, ты уже мёртв.

Громила рассмеялся.

– От такой царапины? Такой даже бабу не убить.

Криво усмехнулся, откуда дурню знать, женщины куда живучее мужчин.

Раны, от которых бывалые ветераны мрут, как мухи, у женщины заживут за недельку.

– Я твою башку отнесу Одноух…

Поперхнувшись, схватился за горло, глаза испуганно расширились и полезли из орбит. Истерично заколотил кулаком в грудь, опустился на колени. В уголках глаз закипают слезы, как у испуганного ребёнка. сел рядом, глядя ему в глаза.

– Царапина, царапиной. Да вот только через неё проникает воздух, сжимающий лёгкие. Забавное чувство, правда?

Глава 5

Огромные перья снега величаво опускаются на залитое кровью поле боя.

Покрывают быстро краснеющим саваном посеченные трупы. Победители во всю мародерствуют, орки, матерясь дерутся над трупом в дорогих доспехах. Эльфы брезгливо косятся и сноровисто потрошат седла, в поисках золота или драгоценных камушков.

Снегопад усиливается, перерастает в завывающую метель. Мир исчезает на расстоянии вытянутой руки.

Большая куча трупов в центре поля просела, распихивая тела выбрался воин. Доспехи посечены в капусту, залиты загустевшей кровью.

На лбу рваная рана, свежая кровь вяло течёт по лицу. С отвращением содрал посечённое железо, отшвырнул в метель.

– Зимородок…

Из пелены снега потянулись женские руки, нежно провели пальцами по щеке. Он с удивлением увидел Ту Самую, выходящую из белого шторма. Ветер развевает шелковое одеяние, похожее на саван, тянет за собой как паутину.

– Айрин…я скучал по тебе.

Девушка улыбнулась, сказала одними губами:

– Очнись.