Эргоном: Маски лицедея

Раздался второй звонок.

- Ладно, потом поговорим, - сказал один из мужчин, доставая из кармана бинокль. – Сейчас начнётся. Говорят, очень прогрессивная пьеса. Вот и проверим.

- Тебе лишь бы проверять, Ваня, - сказала его жена, вздохнув. – Хоть бы раз просто насладился зрелищем.

- Работа такая, - строго ответил мужик.

И тут я вспомнил. Был он в досье, точно был. Только без бороды и с причёской другой.

Иван Сорочинский, министр просвещения.

В этот момент снова зазвенело, и свет начал быстро гаснуть. Послышалась тихая музыка.

Спустя несколько секунд к ней присоединилось пение. Свет озарил сцену, на которой были декорации старого дома с портретами натуралистов на стенах и большим круглым столом, за которым перелистывал страницы мужчина в домашнем халате. На лице у него была белая маска с угрюмым и недовольным выражением лица.

В сюжет я особо не вдумывался. Как и не вслушивался в диалоги. Новаторская пьеса перестала меня интересовать, как только я понял, что сижу в ложе со знакомыми Феликса. Это было гораздо любопытней и важнее.

Так что я просто ждал антракта и параллельно думал о том, о сём. Постепенно мысли вернулись к прошлому, которое я недавно вспоминал.

К смери отца.

Не скажу, что это далось мне легко, и что я не переживал после. Ещё как. И боялся. Но обошлось. План сработал чётко, как задумывалось. Один из немногих случаев, когда всё прошло идеально.

Но я потом не одну ночь не мог сомкнуть глаз. А через пару лет прочитал мифы Древней Греции. И оказалось, что я не один был такой. Боги убивали своих отцов, чтобы занять их место.

Этакое символическое обретение себя. Потом я нашёл ещё много других историй, подобных этим. Меня это немного успокоило. Пока я не запретил себе вспоминать о прошлом. И вот Дарья Беркутова пробудила его.

Аплодисменты вернули меня в реальность. Наступил антракт.

- Ну, как тебе? – спросил второй мужчина Сорочинского. – Пойдёт?

Тот поморщился, презрительно махнул рукой.

- Старьё! Эта пьеса так провоняла нафталином, что даже дурацкие маски её не спасут.

- Но ты сам её одобрил. И зрителям нравится. Некоторые даже встали.

- Я знал, что так получится. Потому и одобрил. Но одно дело вкусы толпы, и совсем другое – твой собственный. Ничего, на этот сезон хватит. А потом поставят что-нибудь другое. Надеюсь, действительно современное. Одной классикой сыт не будешь. Надо злободневное делать. А тебе как, Феликс? – обратился он ко мне.

- Ерунда, - ответил я, не раздумывая. Тем более, что понятия не имел, о чём была пьеса.