Чёрный хребет. Книга 4

– Держитесь за мной, – говорю.

Двигаемся вперёд, готовые к любой внезапной угрозе. Если это какая-то странная ловушка и все местные жители разом выхватят по кинжалу из-за спины, нас не застанет это врасплох.

Обстановка в деревне кажется бредом. Окружающая природа увяла точно так же, как и местные жители. Солнце ушло и забрало из пространства энергию, оставив от людей безжизненных роботов, передвигающихся на полудохлых аккумуляторах.

Входим в деревню.

Я впереди, остальные позади.

Идём среди домов и, никак на это не реагирующих, обитателей Карута.

Останавливаюсь возле трёх человек, сидящих на лавке в центре деревни. Худой, похожий на скелет, мужчина с бородой. Такая же женщина и старик с закрытыми глазами. Все в тряпье, бледные, осунувшиеся.

– Эй, – говорю мужчине. – Ты меня слышишь?

У него такие огромные синяки под глазами, что занимают половину лица. Тёмные, фиолетовые. Зрачки двигаются медленно, останавливаются на мне, но не фокусируются, а глядят сквозь мою голову куда-то вдаль.

– Эй! – кричу. – Приди в себя!

С видимым усилием его глаза сводятся на моём лице, а затем он вяло, как в замедленной съёмке произносит:

– Отстань.

Чего пристал?

– Что с тобой?

– Хватит уже... не нужно вопросов... голова гудит от твоей болтовни.

– Я ищу старосту, – говорю. – Где мне его найти?

Машет рукой в неопределённую сторону, явно собираясь от меня избавиться. Мой голос, кажется, причиняет ему дискомфорт. Он так спокойно сидел в тишине, а я пришёл и потревожил его одиночество. Все жители подобны этому: сидят на своих местах и не могут сконцентрироваться на нас, словно мы какие-то призраки, что сегодня здесь, а завтра развеются как дым на ветру.

Иду в указанную мужчиной сторону в поисках дома, который мог бы походить на дом старосты.

К сожалению, ничего подобного поблизости нет – все здания одинаковой степени убогости. Приходится подойти к мальчишке лет двенадцати, который сидит на старом кресле без одной ножки.

– Где дом старосты? – спрашиваю.

– Там, – говорит.

Он так долго моргает, что кажется, будто он не откроет глаза после очередного закрытия.

Иду к дому на самой окраине. Старый, облезший, с дверью, висящей на одной петле. Когда-то его окружал забор, но теперь он сгнил и превратился в труху. Качается и скрипит от малейшего ветра. Ставни отвалились, повсюду плесень.

Пока войско стоит у дома, я вхожу внутрь, аккуратно ступаю по доскам, готовым провалиться под моим весом. В нескольких местах стоят деревянные вёдра, собирая воду с протекающей крыши.