Дыхание власти (*10 иллюстраций)

Цитадель распутства падёт, давая рождение новому миру – новой Державе от Волги до Адриатики, от Ладоги до Пелопоннеса. Центром мира станет Переславль Дунайский. Знамя Перуна воссияет на ярком солнце. Род узрит могущество детей своих.

Скорпион погрустнел, читая мысли предка. Призадумался, расставляя по полкам беседы с почившим волхвом, своё знание были, вариантов принятой официальной истории и намёки Рыси.

Великая получилась бы держава, несмотря на все старания новой веры. Навсегда заперла бы цивилизации Европы от полудиких кочевников Азии, как некогда павшая Троя.

И не важно, что держава Святослава вряд ли переживет своего основателя. Пусть его сыновья или даже внуки поделят её. Если б только Святослав прожил еще лет пятнадцать-двадцать. Лишь бы выросло новое поколение, привыкшее к существованию в едином пространстве. Это уже совсем иная Русь, даже если принимает павлианство, как вернее называть принятое Владимиром христианство. От учения Христа там почти ничего не осталось. Но… история не знает сослагательных наклонений. Поэтому наклоняют её ровно так, как хотят. И те, кому это нужно.

Скорпион погрустнел ещё больше, сконцентрировался на вожде, стараясь понять, что же случилось на самом деле.

Русый длинный чуб упал на голое плечо двадцативосьмилетнего князя. Изрезанное вязью обережных татуировок правое плечо напряглось. Ладонь крепко сжала эфес богатырского харалужного меча из лучшей булатной стали. За плечами висели простые, добротные ножны – князь роскоши не любил, ценил простоту и удобство.

Обереги и свастики на руках князя отражали лучи светила. Вязь орнаментов и ликов солнца сплетались на груди с парящим соколом – тотемом деда – Великого Рюрика. Полабского славянина, сплотившего разрозненную проклятой Византией Русь. Русы и славяне народили поколение потомков – русичей. Их он и вёл сегодня в бой. Лучших мужей в своей старшей дружине.

Волхвы украсили руки конунга солнечными знаками ещё по молодости, когда, побывав в проклятом всеми богами Константинополе, где он с негодованием отверг предложение матери принять рабское крещение.

Того позора, что пережила вольнолюбивая душа руса в двуличном граде, простить матери не мог. Не зря дядька Олег Вещий, двумя тысячами ладей взял лживый город, да отец – Великий Игорь, уйдя от «греческого огня», через три года пришёл и отомстил за поражение.

Скорпион едва не выпал из родового сна – с татуировками оказался прав. Собственные глаза не обманывали.

Святослав повернулся.