Варленд в огне

Андрен сплюнул с тоски. Спорить с палачом, что головой дерево валить. Только лоб расшибёшь. А сверху и листика не упадёт.

– Так с волосами или без? – спросил палач, решив начать с самого говорливого. Отвязал человека из связки, на пенек уложил головой. А на нем уже зарубок без меры. И мой, не мой – мухи витают. Кровь запеклась на солнце, душком воняет.

Хафл только лицо скривил. Что за жизнь? Ну, хоть любовь познал. Чини жаль, та не успела ни шкуры снять, ни на Море поглядеть.

Протяжный звук рога был палачу ответом.

Трубили с башни. Андрен поднял голову с плахи. Палач за макушку придержал.

– Ну чего подскочил? Давай уже покончим с делом. Обед скоро. Я с вами пайки лишаться не намерен.

Рог затрубил снова. Протяжно. Палач руку поднял, голову почесал и пробормотал в огорчении:

– Дважды? Общая тревога, выходит? Это что ж там случилось то? Вместо обеда тревога. Хуже вести нет.

Легионеры забегали по всему лагерю, засуетились. Кто за конями, кто за оружием. Неповоротливый палач закрутил головой, ожидая новых команд.

Андрен, не желая умирать под топором палача, подскочил и пнул, выбивая оружие. А Грок, что рядом стоял, смерти своей дожидаясь, в спину палача так толкнул, что тот с ног свалился. Да прямо под копыта лошади. Всадник на ней меч выхватил, повернулся к Андрену и прямо на него помчался.

Увернулся магик вбок. Лезвие у самой щеки проскользнуло. Всадник, обеспокоенный беспорядком, уже снова лошадь хотел повернуть на новый заход, да доделать дело, но тут загрохотала земля. А со стороны границы крики послышались.

Повернули все головы туда, и тут в ворота как таран влетел. Гулко бухнуло. Устояли они, но частокол новый не удержался. Пробила, повалила бревно голова рогатая туролюда. А рядом уже лапы других мигаров прочие валили. Не успела земля схватиться, только начали ставить частокол. Да в спешке всё. Не окопали, как следует.

Андрен только заметил, как пыль взметнулась. Бежали со всех ног легионеры от башен и забора, бросали инструменты и мчались впереди всех рабочие от частокола.

А вдоль пока лишь размеченной границы, где едва начали рвы и ямы копать, мигары уже в обход неслись. И походило это на волну. О ворота гребень разбился, но поток огибал со всех краёв.

Конные легионеры отступать начали, хотели того или нет. От топота орды или самого запаха диких зверей, что принесло с севера, лошади сбрасывали седоков или мчались прочь прямо с ними, не желая слушаться. Страх возобладал над дрессировкой. Не могли бежать лишь те, что были привязаны.