Повелительница чар

Джеральд Тарвел посмотрел на Айтверна внимательно и строго:

— Вы сторонник двусмысленных трюизмов, как о вас и говорят, юный сэр.

— Всего лишь слежу за языком, дабы тот не заржавел, — тон Эдвина сделался слегка натянут. — Это ведь тоже в своем роде клинок, сэр.

— Возможно, — голос герцога Тарвела был холоднее, чем льды на вершинах Каскадных гор, — однако осмелюсь себе заметить, сударь, в мои молодые годы благородные господа предпочитали пользоваться настоящими мечами — теми, что висят у пояса, а не теми, что болтаются между зубов.

При вас же я не вижу ни меча, ни сабли — только лишь дагу. Вы ей, небось, баранину режете на банкетах?

— Я вообще ношу с собой эту железку только приличия ради, — Эдвин неожиданно расслабился, словно ощутил себя наконец в привычной стихии. — Вы уж простите великодушно, герцог Тарвел, сознаю, вам непросто принять подобное. Однако век меча и секиры миновал — и миновал, я надеюсь, безвозвратно. В дни вашей молодости судьбы мира решали сталь и огонь, требушет и атака рыцарской конницы.

Теперь миром правят хартии и альянсы, перо и чернила, соглашения и договоры. В этих делах я такой же умелый генерал, как вы были в своих. Вот только ваше время прошло, а мое — настает.

— Вы хорохоритесь, Айтверн.

— Нет. Это вы и ваши клевреты норовите меня запугать, а я отвечаю — запугать не получится. Полноте, сударь. Мне ли не знать приемы, какими ваша клика по старинной привычке пользуется? Чего ожидать дальше? На пару моих гвардейцев в переулке нежданно нападут разбойники или свалится кирпич? Я умоляю, обойдемся без такой чепухи, — голос Эдвина сделался тихим и свистящим, как змеиный шепот.

— Я знаю, кто вы, а вы знаете, кто я. Довольно мне сказать одно только слово — и королевские инспектора явятся в ваш домен, разбирая, сколько податей вы не уплатили за прошлый и позапрошлый год, сколько судебных решений ваши бейлифы вынесли в обход государственных законов, сколько золота и серебра ваши приказчики не отдали в казну. Не заставляйте меня переходить от угроз к действиям, герцог.

Джеральд Тарвел смотрел на Эдвина молча, наверно, с минуту. Тяжело вздыхал, топорща седые усы. Сжимал сильной рукой костяной эфес. Остин аж затаил дыхание, наблюдая, чем кончится перепалка. О Тарвеле он знал, что тот является одним из главных сенатских лоббистов Гильдии фабрикантов и Гильдии свободной торговли — и также едва ли не главным противником всевластия Конклава.