Последнее сказание (*10 иллюстраций)

Он работал, а мажоры и жирные коты в пиджаках покупали золотые часы и иномарки. Он не знал, что такое отпуск, а кто-то другой обзаводился иностранной недвижимостью и щеголял в мехах. Он пахал и на больничном, а тот другой по ту сторону тонированных стёкол с мигалками жил красиво и занимался собой. В то время как он исполнял функцию раба, по сути винтика в системе, которая использовала его как мелкую детальку, более важная деталька этого организма купалась в масле.

Система выбросила за ненадобностью, едва он истощил свой ресурс.

Она сказала приспосабливайся. А он не хотел.

Он не смог воровать и обманывать, тем самым обогащаясь за счёт других. И потому лишь худел, терял силы.

Он копил боль на несправедливость в душе.

Станислав вышел из разгромленного отделения государственного банка, в котором некогда оставил всё свое имущество и застыл среди прочих восставших людей, глядя из-под козырька офиса на конец улицы. Там ехали пузатые автобусы и первые прибывшие транспорты уже выгружали людей. Людей прикормленных, на усиленном довольствии и выполняющих приказ.

Такие могут спокойно плодить семьи, размножаться, прикрытые государством. Они причислены к среднему классу искусственно. Как и военные милитаризованного общества.

Только само государство словно забыло, что кшатрии его не развивают, а только защищают. Развивают только браманы, при содействии шудр и вайш. Когда же все прочие касты поставлены на место неприкасаемых, кшатрии не спасают ядро. Нельзя спасти то, что протухло. Можно только выкинуть.

Само ядро становится против господ и начинает перемалывать всё и сразу без разбора. Анархия в полном виде при содействии интервентов и давно задушенных осмелевших внутренних врагов, от которых давно ничего не зависит, и никогда не зависело.

Просто совпало.

– Ну, вот и спецвойска, – обронил мужик в тельняшке с татуировкой ВДВ на предплечье. Парашюты нельзя было перепутать ни с чем. – Мужики, собрались!

«Мужики», а именно: молодёжь, подростки, старики, разношёрстная масса униженных собственным правительством людей, среди которой было и вдоволь женщин, высыпали из зданий на улицу и приготовили камни и бутылки с зажигательной смесью.

Им уже бесполезно было показывать котиков и убеждать в уверенной волатильности рубля. Они не верили словам. Они видели действия. Действия могильщиков, приготовивших для них ямы.

Тысячи полицейских перед сотнями тысяч озлобленной толпы, жаждущей крови, смотрелись хилыми ручейками из кувшинов на песках возмездия пустыни ГНЕВА.