Небо нас ненавидит

Весь остаток своих дней он проведёт, трудясь на благо священного города.

- А для таких рабов тоже есть… храмы?

- Раб нерадив. Вы и сами это знаете. Они не говорят с богами и не знают, о чём с ними говорить. Если бы мы обслуживали рабов, наши девушки бы отдыха не знали.

- А им что, даже не хочется.

- Если и хочется, они это не чувствуют. Смотрите,- она поднесла свечу к руке Кендульфва. Тот задрожал, но не пошевелилися. Запахло горелыми волосами.

- Видите?- сказала она. Ничего уже не чувствует. Может только работать.

- А что ему от вас надо?

- Он сказал, вас вызывают к старшим жрецам. Думаю, это формальности.

Старший из двух офицеров вполголоса выругался и повернулся к статуе, где оставил оружие. Но оружия там уже не было.

Он не успел даже сообразить, что это могло значить. Квендульф быстрее кошки выхватил из разросшихся розовых кустов перепрятанную рапиру и всадил прямо в спину.

Офицер захрипел и рухнул прямо на подножье. Он был ещё жив, но опасности не представлял. Квендульф вырвал рапиру из его тела и бросился на второго.

Рапира была что надо. Великолепная заточка и балансировка. Хватило двух ударов, чтобы зарубить негодяя.

Хмыкнув при виде окровавленного клинка, он повернул голову и увидел старшую жрицу. Она стояла с полуоткрытым ртом, не выпуская ту самую свечу.

- Как вы… выдержали?- только и смогла спросить она.

- Я - воин,- процедил Квендульф,- Я всегда готов терпеть пытки и тяготы - если это приближает победу.

И одним точным ударом снёс ей голову.

Боль, что запеклась на руке, только придавала ему сил и подсказывала верное направление.

Он пересёк дворик, зашёл в здание с другой стороны и начал подкрадываться по коридору, прислушиваясь к каждому шороху.

Шорохи и вздохи. За одной занавеской, за другой, за третьей… За четвёртой шорохов столько же, а вздохов вдвое больше.

Ага, вот и оно.

Квендульф нырнул в комнату, словно в воду. Кровать, как и следовало ожидать, была прямо напротив входа.

От открывшейся красоты у него даже закружилась голова. Стены покрыты росписями, так что комната кажется теснее, а кровать занимает её наполовину.

На ней - тот самый, старший, а с ним две изысканные девицы, гибкие, как тростник и смуглые, как заваренный чай.

- Кто это?- спросил одуревший офицер.

- Смерть,- ответил Квендульф и пронзил его рапирой насквозь Так, что она пригвоздила бедолагу в кровати.

Девушки кричали, зажав руками лицо. Но это ничего не значило. Квендульф уже бежал обратно в садик, сбросив на бегу набедренную повязку.