Небо нас ненавидит

А значит, он может быть кем угодно. Ополченцем. Мятежником. Или одним из тех неизвестных, кто напал на него возле гостиницы и принял смерть от рапиры...

Ладислав перевёл взгляд на Гервёр. Та слушала с отстранённым видом, как слушают пение птицы, когда проезжают мимо рощи на турнир. Если она что-то и знала, то не подала виду.

- Ваш Квендульф - он служит в гвардии или в ополчении?

- Я не знаю. Я знаю только, что когда это всё началось,- женщина говорила, даже не глядя на взбудораженных слуг,- он не смог быть в стороне.

Ладислав подумал, что сейчас на неё набросятся. И даже положил руку на пояс, чтобы, когда начнётся, тут же выхватить рапиру и встать на защиту несчастной женщины. Его слуги разгадали жест и тоже напряглись.

Но это были лишние предосторожности. Рикто из слуг даже не шевельнулся. Видимо, они настолько привыкли к её горю, что не видели в нём измены.

- Скорее всего, ваш сын в ополчении,- Ладислав с трудом подбирал слова,- В гвардию простому человеку не попасть, престиж слишком велик. Я не был в сражении, но я видел, как расцвела доблесть в ночь мятежа. И гвардейцы, и мятежники сражались, но это был бой благородных. Я буду молить Бога и Богиню, чтобы они сохранили вашего сына, а если это уже невозможно - обеспечили достойное место в будущей жизни тому, кто так и не получил его в этой. Но вохможно, он ещё жив. Не оставляйте надежды!

- Спасибо вам.

- Я едва ли смогу узнать. Я отправляюсь совсем в другую сторону…

- Это может быть случайностью. Вы же знаете, молодой господин, какие случайности бывают.

- Да. Случайности бывают,- Ладислав убрал руку с пояса. Потом, не в силах успокоиться, принялся разглаживать свои волосы. Они были хоть и длинные, но короче, чем у Гервёр и почему-то это раздражала.

Женщина посмотрела на него с суровым видом.

- Я - мать. Мне нужно знать, что делать. Молить о нём богиню и бога, - или сразу оплакивать.

И она пошла прочь.

Конюший вышел вперёд. Всем своим видом он словно извинялся за этот неудобный разговор. Чего там - даже его борода извинялась.

- Мы просим нас простить. Видите, несчастная женщина…

- Вам не за что извиняться. Она в беде. Для чего ещё нужны люди благородного сословия? Мы защищаем тех, кто не может защитить себя сам. Поэтому у нас и замки и оружие.