Сон. Дракон и Гхорн

Возможно исцеление живых существ природной магией.

Оно! Я же вроде живое существо? Запускай процесс трансформации. 

Вы находитесь в зоне проведения испытания. Трансформацию можно провести только в реальном мире.

Б..ть! Да пошло всё нахрен! Я устал от этого долбаного мира. Придётся тупо ждать, пока само пройдет, от меня в таком состоянии толку ноль. Растянувшись на камне, я с глубоким вздохом приготовился терпеть. Ведь на самом деле самая страшная боль не та, которая просто сильная и резкая. Не та, которая сильна, но кратковременна.

Боль от раны со временем утихает, успокаивается. Есть же другая, та, которая меня действительно пугает, которую чертовски сложно терпеть, и которую испытав единожды, уже никогда не захочешь испытать снова.

Дима как-то тоже попал в аварию, и то, что он рассказывал о том дне, так похоже на происходящее сейчас. Все кости и мышцы безостановочно воют, прося избавить их от боли. И я лежал, тихо им подвывая, медленно растворяясь в этом безумии. Разум говорит: прошло всего полчаса, но остальное тело решительно против такой математики.

Вдруг что-то произошло вокруг, будто открылась дверь, ведущая прочь из этого страшного места. Мысли в моей голове были так тихи и незаметны, что Система только с третьего раза поняла, что её клиент хочет наружу. 

Вокруг какая-то зелёная густая жидкость. Ничего не видно. Она заполняет собой лёгкие, но дышать в ней вроде можно. Наверное, нужно паниковать, но тут так хорошо… Тихо напевая про себя песенку из далекого детства, я медленно погрузился в сон…

Благородство без зрителей.

Широкие жесты без фотокамер.

Дары без имени дарителя.

И без возможности отбиться на рекламе.

Любить, не присваивая.

Прощать, не запоминая.

Служить, как в тумане маяк.

Звать у самого края.*

Гхорн и Диана

Дракон лежал в огромном прозрачном контейнере из древесной смолы, и на вид представлял собой очень печальное зрелище. Обгоревшее черное тело, из которого кое-где торчали вросшие прямо в мясо угли и обгоревшие куски дерева.

Он неподвижно парил в прозрачной жидкости, которая снабжала его тело кислородом, и, по идее, должна была медленно исцелять.

Диана грустно смотрела на чёрные впадины глаз. В тот момент, когда Гхорн огласил свой вердикт, даже его обычно бесстрастные и полные спокойствия мысли были полны горя и досады. Дракон ослеп, причём окончательно. Вернуть ему глаза не под силу даже самой мощной магии, и в этом есть доля её вины.