Искоренитель

До Верхоречья мы весьма скоро доскакали, под действием бодрости утренней и желанием дело начатое завершить.

Я видел всё ту же мирную деревушку, в которой ещё юнцом слонялся да в харчевне от заезжих воинов истории слушал. Всюду были хаты добротные мужиками мастеровитыми выстроенные, ухоженные огороды, большие загоны для скотины да сеновалы от сена ломящиеся, трудом нечеловеческим к зиме готовые. Под снегопадом жители туда-сюда бегали: мужики с носами красными дрова в избу волокли, а бабы, морозом обагрённые, воду таскали, коромыслами размахивая.

Лишь ребятня снегу радовалась да беззаботно в сугробы наметённые скакала, тятек своих занятых заставляя бранью кричать.

Остановившись посреди широкой улицы, я к отряду обратился:

– Радигост говорил, что нам тут всякий помочь рад будет – я кивнул на крепкого мужика, что навоз из стойла выгребал да плевался при этом. – Небось, знают они чего?

– Айда выясним! – оживившийся Ефимий вырвался вперёд, настойчиво расспрашивая занятого важным делом мужичину.

Тот нас совсем холодно встретил:

– Опять искоренители? Да сколько можно то?! – собеседник раскинул руки в стороны, выронив свою лопату.

– Ты рычать то на нас обожди. Что значит «опять»? – офицер слез с коня.

– Был тут искоренитель до вас. Ходил всё, скотинку в загонах высматривал, дворы все обрыскал, а потом с ним солдаты явились и под военные нужды двух коров дойных увели! – вновь сплёвывая, мужик поднял заступ.

Я ухмыльнулся:

– И вы из-за пары коров жалких на весь орден злобу затаить решили?

– Жалких? Ни разу солдафоны тут сапожищами своими грязными не следили! Пущай так и продолжалось бы.

Нам война здесь не к месту совсем! Мирно живём, не трогаем никого, а Будимир потом войска насылает, и годы жизни нашей берёт? Сами мы деревню обустроили: мельницы сладили, поля посеяли и церквушку строить готовимся. Мы, а не Будимир!

– О чём это ты лопочешь, любезный? – Ефимий изумился. – Война токмо на северных рубежах идёт, так кому тут твоя скотина несчастная сдалась?!

– А вот и сдалась! Искоренитель этот с эскортом пришёл.

Человек двадцать их было, и все в одеждах воинских. Говорит: «Мне бойцов своих кормить надобно, и животинку твою я приказом короля Будимира изымаю. А ежели противиться будешь, то прямо у хаты на деревце вздёрнем тебя за отказ короне службу сослужить».

Ефимий недоумённо усмехнулся и упёр обе руки в бока.

Недолго он думы думал, найдя, наконец, объяснение:

– Коли они на службе короля нашего, у них бляхи должны были быть.