Искоренитель

– В Застепье, в пяти днях отсель напасть объявилась!

Наставник только руки на груди скрестил да брови сдвинул, головой покачав:

– Ты, никак, выпил, друг мой?

– Да я капли в рот не брал, Богом клянусь! Взгляните! – Мечислав протянул собеседнику клочок бумаги, где имелись знакомые нам символы.

Видать, оттого и посеялось беспокойство в приорате.

Заметались, гончими охотничьими забегали и жадны стали искоренители до дива необычного, что ранее в королевстве северном не видывал никто. С десяток молодчиков всяких коней своих к дороге подготовили и уже в путь пускаться собирались, спешно в покои за снаряжением походным удаляясь, но Ефимий с Военегом все удила со скотины сорвали, и сёдла клинками отрезали, отчего с носом служители остались, без шанса единого поперёд нас на полянке той оказаться.

А мы, удирая будто мужик из храма бабского опосля добровольного похищения отнюдь уж не бесценной добродетели на запад ринулись, прохожих городских точно бы курей распугивая.

До того скоро отряд наш скакал, что вскоре мы даже с пути сбились.

Дорожка проклятущая почти не хожена была и указателей никаких не имела, а Ефимий, который всю дорогу бахвалился, что якобы путь знает как жёнушку любимую, в дебри какие-то нас завёл, где только кукушку и слыхать было.

Но не обрывалась стёжка, а неуверенно дальше следовала, однако мы вовремя места глухие заприметили и решили покамест не нестись вдаль сломя головы, хотя время и не собиралось в поддавки с нами играть.

Офицер осадил лошадёнку, разглядывая лес бытом сельским нетронутый и по сторонам озираясь:

– Чёрт её разберёт, тропинку эту! Одна к перевалам вести должна – совсем в иную сторону, а другая в Застепье, куда и надо нам! Но вот незадача: развилка то одна на другую походит, и, как видно, не туда мы повернули!

– Эх, знал бы, что проводник из тебя никудышный, ни в жизнь бы картой не побрезговал! – вскрикивая, Военег успокаивал напуганную от громкой перепалки лошадь.

– Разиня! В трёх соснах по вине твоей заблудились! И чего ты теперь делать прикажешь? На перепутье вертаться?!

– Карту гляди свою, бестолочь!

– Поздно уже!

– А ну, оба утихомирьтесь! – влез я с назревающим давно крепким словцом.

– Причитаниями да бранью дело уж точно не поправить. Давай Военег, не мешкай, доставай карты живее!

Без какой-либо охоты спрыгнул старший искоренитель со скакуна и, скрепя сердце, к бумагам обратился, пальцем в линиях копошась и головой кивая, прищуриваясь к размытым местами очертаниям.