Норвуд

— Но городские, — старуха будто выплюнула это слово, — не хотели жертвовать! Найдя спасение в проклятом металле, они возгордились пуще прежнего!

Слушатели глухо зароптали, выражая недовольство обитателями городов.

— Они разрушили храмы, а на их руинах выстроили свои жалкие поселения, которые посмели называть «сильными»!

Я пристально следил за усатым мужичком, практически переставшим обращать на меня внимание.

— Они отвернулись! Они забыли! Но самое страшное — они заставили забыть других!

Кто-то из крестьян не выдержал и возмущённо закричал, но его сразу же заткнули окружающие — всех интересовало, что будет дальше.

— Но забыли не все! — в голосе слышалась гордость.

Перечисление длилось по-настоящему долго и, похоже, не было фигурой речи — старуха действительно рассказывала обо всех своих предках по женской линии, которым удалось сохранить сокровенные сведения о божествах.

— И я знала! И я не забыла! И я наставляла вас, но вы не слушали.

На этот раз люди, кажется, даже перестали дышать — настолько глубоко было чувство вины.

— Но всему приходит конец! И кончилось ваше неверие! А я ощутила! Не сразу, но ощутила, что покровители вернулись! Много дней назад, ещё до ухода холодных дождей, я поняла, что мы снова не одиноки!

Виноватое молчание сменилось радостными улыбками.

Холодные дожди начинают идти в конце зимы, уже перед самой весной, и примерно тогда же с севера стали приходить нехорошие вести...

— И я дала жертву тому, кто откликнулся на мой призыв! Всего один козлёнок, и господарь Инис заставил наши яблоки налиться соком!

Мне не верилось, что люди могут быть настолько глупы.