Норвуд

Раньше напротив входа находилась сцена, но её давно уже разобрали. Нехорошая репутация не отпугивала, когда можно было чем-нибудь поживиться. Пусть даже простой деревяшкой.

Но и пустым этот зал назвать было нельзя — наоборот, тут высились целые кучи какого-то хлама, который натащили окрестные обитатели.

— Аккуратнее! — шепнул интерфектор, когда я случайно наступил на большую плетёную корзину, зиявшую многочисленными прорехами. — Не шуми!

Я кивнул и сразу же задел плечом полусгнившую бочку, но на этот раз обошлось без большого грохота.

Окружающее пространство тонуло в темноте — крохотные оконца под самым потолком давали мало света. Сквозь них вечернее солнце должно было освещать сцену, но сейчас они оказались практически бесполезны.

Да и горы мусора мешали разглядеть, есть ли здесь кто-нибудь кроме нас. Однако звука мёртвых шаркающих шагов слышно не было и это внушало надежду, что никто на нас не наброситься из-за очередного ящика или непонятно откуда взявшейся кучи земли.

— Надо было зажечь фонарь на улице, — несмотря на кажущееся спокойствие, я говорил шёпотом. — Здесь опасно использовать кресало — всё может вспыхнуть от одной искорки...

— Не бойся, малыш, — раздался из тёмного угла знакомый голос.

Не знаю, где Опалённая прятала тлеющий фитиль, но его малиновый огонёк мигнул на мгновенье, а потом темнота разбежалась от пламени кривой свечи, которую девушка держала в руках.

Нельзя сказать, что в театральном зале стало светло как днём, но разглядеть окружающую обстановку теперь можно было довольно уверено. Вдоль стен и в некоторых проходах между гор мусора, стояли мертвяки — отчего-то внучка мастера Фонтена собрала себе в услужение исключительно детей.

— Мы пришли, чтобы поговорить, — несколько стелящихся шагов и интерфектор прикрыл меня своей спиной, — а не драться...