Наш сосед - викинг

И (как установили ребята из отделения) каждый из гномов олицетворял эпоху в развитии музыки.

Гном-здоровяк (насколько гром вообще может быть здоровяком) с гармошкой олицетворял народную музыку. Дальше был гном поменьше с виолончелью, олицетворение музыки классической. За ним — молодой гном с невероятно бородой, смешавшейся с волосами, и круглой гитарой. Он олицетворял весёлые рок-н-ролльно хипповые времена. Следующим был белобрысый юный гном с барабаном, неуловимо похожий на Ларса Ульриха. Это означало, само собой, развитие металла из традиции рок-н-ролла и его обращение к мифологическим сюжетам и народной культуре.

Последнему гномику инструмента не досталось. Самый молодой, безбородый и коротко стриженный, с красным колпаком, надвинутым на лоб, он прятал руки в карманы бесформенного балахона и ухмылялся идиотической физиономией. Этот, очевидно, олицетворял рэп-культуру.

Но тут показался Ари и прервал поток воспоминаний. Он был в светлой пижаме, с зашитой правой бровью и синяком на щеке, но особо больным не выглядел.

— Целители здесь искусны,— сообщил Ари,— Но их заклинания мне неведомы. Наверное, они у вас сарацинские. Хотя лица лекарей — как у других жителей вашего города, ничего сарацинского. Вы этих лекарей что — из рабства выкупали?

Стеблин-Каменский уже открыл рот, чтобы всё объяснить. Но вдруг понял, что совершенно не в настроении для вопросов организации здравоохранения. И что Ари, конечно, достаточно умён, чтобы не задавать такие вопросы чужакам вроде соседей по палате — иначе переедет в совсем другое отделение совсем другой лечебницы, той самой, что за зелёным забором на Плоске.

Поэтому он сказал совсем мало.

— Главное, что лечат хорошо,— сообщил он,— А в методы я не вникал.

Ари тем временем смотрел почему-то в окно, что выходило на другую сторону от музыкальных гномов. Стеблин-Каменский не выдержал и тоже туда посмотрел. Было любопытно, что же могло так заинтересовать юного скандинава из прошлого.

И придётся признаться — сперва ветеринар не понял ничего

Окно пятого этажа выходил на какие-то серые склады около железной дороги.

Из серого бетона, с облупленными красными крышами, они были настолько похожи, что казались одним и тем же зданием, которое просто скопировали и вставили несколько раз. Вокруг складов поднимались заросли, и где-то возле забора затерялся часовой, одинокий и сонный.

Было ещё три здоровенных контейнера поновее. Когда-то они были красные, но теперь сделались скорее серыми от покрывшей их железнодорожной пыли.