Наш сосед - викинг

Ари вжался под скалу, закрывая лицо руками.

Ари вытер землю с лица, поднялся и вдруг увидел, что сверкающий, как снег, конь стоит здесь, рядом — прямо возле выхода расщелины.

Конь сложил крылья на спине и выглядел совсем обычным. Только грива была похоже на морскую пену.

А рядом стояла хозяйка и с ласковой улыбкой смотрела на юного викинга.

Это была валькирия — никаких сомнений. Теперь он мог разглядеть узорчатые сапожки из мягкой кожи, серебряную застёжку плаща в форме узла Валькнут — священного знака Одина — а еще замечательные светлые волосы и самое благородное и изысканное лицо, которое он только видел.

Крылышки на шлеме тоже опустились и только едва заметная дрожь напоминала — они живые, они настоящие.

Он не знал, как взрослеют валькирии. Но эта выглядела лет на шестнадцать. Она могла бы быть его ровесницей.

— Как мне называть тебя, бесстрашный герой?— спросила валькирия приятным звонким голосом.

Юный викинг (он был в походе и мог себя так называть) улыбнулся и даже пригладил волосы.

— Моё имя — Ари, сын Гюрдира из Сальсбрюке,— произнёс он,— И до сегодняшнего дня я не знал, что в стране Гарадрике бывают валькирии — особенно такие красивые.

— Теперь ты убедился. Зовусь я Регинлейв, дочь Одина. Дочь одного из здешних конунгов страдала от беспричинной печали, а Один, когда блуждал по земле, вызвался её вылечить. Ведь он знаменитый маг и лекарь. Сложно сказать, исцелилась ли мама, но как результат лечения на свет появилась я. И летаю теперь, куда захочу.

— Я про тебя никогда не слышал,— ответил Ари,— Но и так могу сказать — ты прекрасна и я счастлив с тобой познакомиться.

Ари всегда старался быть вежливым с девочками. Так они меньше скандалят. И пускай женский гнев это не самая грозная из всех опасностей мира — но точно одна из самых раздражающих.

Регинлейв улыбнулась, подошла ближе и вдруг положила руки ему на плечи.

Ари почувствовал в груди холодок. Это чувство было ему знакомо. Юный северянин ощущал его всякий раз, когда предстояло нечто незнакомое и немного опасное — и этот холодок был верным знаком, того, что он бросится в это нечто очертя голову.

От поверженного великана тянуло солоноватым ароматом крови. И этот запах победы пьянил не хуже любой медовухи.

Юноша улыбнулся. Валькирия улыбнулась в ответ — так широко, что он увидел, как сверкнули её зубы.

А потом вдруг начала триста юношу — так женщины трясут выстиранную сорочку.

— Эй!— почти смеясь, крикнул Ари и попытался вырваться.