Наш сосед - викинг

Но потом не выдержал, разорвал газету, реквизировал в углу швабру и насадил голову на неё.

Так в душном зале стало на одну голову больше.

Хватило одного куплета, чтобы он прорвался к сцене вместе с новонайденной атрибутикой. И уже там Стеблин-Каменский принялся колбаситься за четверых, одновременно размахивая, как знаменем, той самой головой.

Это сразу подняло градус веселья. Даже музыканты её заметили и заиграли ещё яростней.

Казалось, сейчас, после особо эпического взмаха, у головы загорятся зелёные глаза — как у свиньи на известном концерте.

Но магии не хватило и бычья голова просто качала рогами в такт риффам.

Угар продолжался и после концерта. Голова на швабре парила над толпой, словно созывая под свои знамёна всех, кому надо на Чемари. А потом он и ещё пятерых бесстрашных.двинулась переулком в сторону парка.

По дороге Стеблин-Каменский объяснял, что его сооружение — не просто импровизация, а магический инструмент с давней историей.

— Викинги делали с такой штуки всякое колдовство,— важно говорил он,— Вкапывали на берегу столб, надевали на него голову и писали внизу рунами очень мощное заклинание.

Только они использовали не полную голову, а только череп. Всё мясо съедали. Это же север, там даже вяленая акула — деликатес.

— А ты уже решил, какие руны вырежешь?— спросил Дромак.

— Нет, никаких рун у меня не будет. Даже не надейся. Знаешь, что Эгиль Скалагриммсон сказал по этому поводу?— и Стеблин-Каменский произнёс торжественно, как если бы говорил по-исландски,— «Рун не должен резать тот, кто в них не смыслит.

В непонятных знаках всякий может сбиться».

— Угу,— буркнул Дромак. Он невольно проникся уважением к этому неведомому Эгилю Скалагриммсону, хоть и не знал, кто это такой. Он решимл, какой-нибудь крупный деятель скандинавского металла. Там много крутых команд.

Тем временем прямо по курсу показался освещённый участок возле стены. Скины давно прикончили пиво и уже даже не разговаривали — просто стояли под дождём, нахохлившись, как мокрые вороны.

Можно было обойти опасность по зарослям.

Они едва ли стали бы ломиться в кусты ради сомнительной драки.

Но сейчас у Чемарьских была бычья голова. Она заставляла чувствовать себя непобедимыми.

— ТОР И ОДИН — ХЭВИ-МЕТАЛ!— рявкнул Стеблин-Каменский и двинулся, выставив её, словно боевую хоругвь.

Те, что стояли под фонарями, замешкались — но лишь на мгновение. И этого мгновения оказалось недостаточно, чтобы мы успели нанести решающий удар.

Почти сразу же они очнулись.