Наш сосед - викинг

Зелёный росчерк молнии впился быку прямо между рогов — и теперь из глаз и рта рвануло настоящее пламя, а над рогами заплясало сияние. Снова ударил в нос запах озона — но теперь пополам с палёной шерстью.

А потом молния вдруг стала ещё ярче, — так, что невозможно было смотреть. Мы зажмурились, но жуткий, неземной, изумрудный свет пробивался даже сквозь веки. Мы спрятали лица в рукава и были уже готовы, что проклятый свет пронзит и руки, и куртки…

Но вспышка исчезла — так же внезапно, как появилась. Осталась только темнота, ещё глубже, чем прежде.

Где-то далеко, за заборами, верещала автомобильная сигнализация. Они плохо реагируют на грозу.

Лампы по прежнему не работали. И только чуть светилась подожжённая молнией конструкция Стеблин-Каменского.

В круге её чахлого света кто-то лежал, разбросав длинные белые волосы. В темноте можно было разглядеть только то, что лежит — человек.

А выше, на обугленной палке, продолжала тлеть теперь уже жареная бычья голова. Дождь быстро потушил шерсть, но из пасти и глазниц по-прежнему вырывались язычки пламени.

14. Трофей

Стеблин-Каменский сориентировался первым. Пока все прочие были в разброде — кто-то убегал, а кто-то прятался, — он ломанулся через заросли спасать неизвестного.

В два прыжка ветеринар оказался рядом и начал поднимать незнакомца. Тот уже успел намекнуть и оказался неожиданно тяжёлым.

— Ты кто такой?— спросил Стеблин-Каменский, убирая с лица намокшие пряди.

Ответа не было.

Судя по длине волос и холщовой на ощупь одежде — Стеблин-Каменский видел такую только в колхозе — незнакомец был не из скинхедов.

— Его что, молнией ударило?— спросил из кустов Дромак.

— Понятия не имею, что с ним,— сказал Стеблин-Каменский. И добавил:— Я не знаю даже, откуда он взялся.

— Может, просто мимо шёл…

— Давайте домой пойдём,— подал голос Могилёв-по-карточке.

— Я должен ему помочь,— Стеблин-Каменский тащил свой обоими руками,— Я же врач.

— Ты ветеринар,— напомнил Дромак.

— Ну вот, видишь. Значит, я знаю, что делать.

— Давайте по домам,— повторял Могилёв-по-карточке,— Тут ночь, дождь, маньяки наверное…

— Могилёв, ты что, разлюбил маньяков?— осведомился Дромак.

— Маньяков люблю! Но не ночью и под дождём! А лучше в газете.

Могилёв-по-карточке собирал вырезки о маньяках. Накопил две папки и так и не решил, что с этим делать.