Гордыня

Пауки и слизни, гусеницы и змеи, слепые зубастые черви и многоножки, крупные, порой с целого рота ростом жуки-рогачи, а также мириады непонятных светлячков - вся эта разноцветная и шумная живность совершенно не обращала внимание на тонкие ручейки армии, в нескольких местах перетекающие через открытое пространство. 

Обогнав основные силы, чародей догнал уходящий глубже в туннели отряд разведчиков. Илитиири сначала настороженно оглянулись, но не стали задавать лишних вопросов. Пятерка воинов изменила свой порядок, уступив место в центре построения черноволосому фаэрну.

 

Двигаться дальше чародей предпочел пешком, стараясь максимально приглушить свой источник. Вначале широкий и прямой, склизский и обильный живностью туннель сделал несколько резких поворотов и вдруг как-то разом сузился, опустел. Каменные стены оголились, остыли и высохли. Перегнойное месиво под ногами сменилось хрустящей щебенкой и остробокими камнями. Воины дроу умудрялись шагать совершенно бесшумно, ничем не выдавая своего присутствия.

Не шумели, ничего не цеплялось, не шелестело, даже вдохи были слышны едва-едва. Чародей не обладал подобной выучкой, пусть и был от природы грациозен, а потому слегка помогал себе простейшими чарами. 

Вскоре проход сузился до такой степени, что отряду пришлось вытянутся в линию и продираться порой боком или даже ползком. Этот тоннель был известен заранее, он шел в стороне от дороги основных сил, уходящих сейчас ниже и в сторону. Короткая дорога позволяла чуть срезать путь, выиграть время и зайти возможному противнику в тыл.

 

Эльф с явным удовольствием следовал в отряде, внимательно вглядываясь, казалось, в каждый камень. Он прекрасно разбирался в минералах и породах, а потому с интересом оценивал окружающие стены, пытаясь составить в своей голове умозрительную подземную геологическую карту. Он не мог знать, понимал ли хоть кто-либо из отряда, что они только что миновали  возможный выход мифриловой руды, или что чуть далее, в черных вкраплениях неудобно торчащего в проход уступа возможно скрывается угол массивной плиты обсидианового стекла.

Его взгляд фиксировал малейший блеск самоцветов, невесомые кружева паутин и коконы пойманных и съеденных паучьих жертв. Он насчитал уже с десяток видов лишайника и несколько мхов за прошедшие пару часов пути, которые возможно могли бы быть пригодны для алхимиков и зельеваров. Информация тоже имеет свою цену.