Волчий сон

— Ну вот, а я о чём? Учат и учат, когда ж только остановятся… — продолжал бурчать Тэйв, тем не менее, вытаскивая две чистые чашки из обозначенного Исей места. 

Сияние довольнющей улыбки подпорожного не смог погасить даже уничтожающий взгляд хозяина. Он, конечно же, догадался, как и откуда появилась чистая посуда. 

— Ах, да! Там ещё третья была, чего не взял? Я тоже пить буду. 

Бурчание сменилось рычанием и третья чашка чуть не раскололась, опускаясь на стол перед Исей. 

— Вы б хоть показали этот ваш клык, — решил перейти к делу Марик, пока ещё не закипел отвар.

— Все вопросы к Иоганну-Иммануилу, — кивнул на подпорожного Тейв, взвешивая на ладони пучок мяты. 

Он никогда не был силён в отвароставе, поэтому держал на кухне приличный запас мяты и лимонов. Ими можно замаскировать любые вкусовые нестыковки. 

Ися распушился, чуть не вдвое увеличившись в размерах, и степенно разложил на столешнице белоснежную салфеточку, сдул с неё несуществующую пыль и гордо уместил в центре зуб-гигант.

Марик тоже не сразу понял, что не так. Все привыкли: в маленьких ручках подпорожных все предметы на первый взгляд кажутся гигантскими. А поняв, громко присвистнул: 

— Ничего себе! И это где ты отрыл такого динозавра?

— Под порогом! — полил ехидством захватчика диванных углов Ися и надолго умолк. 

Марик задумался. У того не было детства, кто не лазил к подпорожным в их "сокровищницы"! Они же веками, из поколения в поколение собирают вроде как никому не нужные штуки, иногда — особенно в детстве! — оказывающиеся такими важными.

Подпорожный сжалился над внимательными слушателями только тогда, когда из трёх одинаковых чашек одной его не досталось мятно-лимонного отвара:

— Ну ладно. В общем, началось всё с того, что меня стали сны донимать. 

Пауза вновь затягивалась, Ися пробовал на вкус горячий напиток. В этот раз, однако, чабрец и розмарин почти слились воедино правильным образом.

— Ну, донимали сны, — не выдержал Марик. — Проведал бы Мусю, да и всё. Или кто там у тебя дама сердца? 

Ися фыркнул и сделал ещё одну долгую паузу, в течение которой всё же выпихнул очень умного и совершенно недогадливого Марата за пределы своего угла. 

— Так вот, значит, сначала были сны.