Приговоренный к низложению

Я ведь никогда не была по-настоящему мертвой. Я жила вместе с Риком и остальными... А теперь — сама по себе. Так ты посидишь со мной?..

Она смотрела на Эйона такими глазами, что отказать ей мог бы только кто-нибудь совсем бессердечный. Эльф вздохнул, галантно предложил ей руку, и Рут радостно обняла ее, прижавшись к плечу щекой.

— Спасибо...

— А здесь-то ты как очутилась?.. — спросил эльф, направляясь в замок.

— Ну... мне ведь было скучно, и я пошла к тем, кого знаю... Они меня, конечно, не помнят, да и я, признаться, в этом смысле совсем не Рик. Но все равно как-то веселее. Предложила им сыграть в кости. Сначала на оружие и амуницию играли. Потом ставки стали поинтереснее...

Эйон усмехнулся.

— Да уж...

Рут немного помолчала, а потом спросила:

— Рик так и не дал тебе амулета?..

Эльф промолчал.

— Послушай... Я точно знаю: он очень любит тебя. И старается... оберегать. Так, как считает правильным. Я была в нем в тот самый день, когда вы встретились в лесу, я знаю — даже тогда он не испытывал ненависти к тебе. Ему было очень... больно за вас обоих.

Эйон кивнул. Он понимал, что Рут вправе говорить ему все это, но тем не менее было очень странно слышать от третьего лица о том, что касалось только его и Алрика.

— Давай посидим здесь? — предложила Рут, устраиваясь возле костра. — Сегодня чудная ночь, в такую погоду грешно сидеть взаперти.

Поколебавшись, он сел с ней рядом, спрятав озябшие руки в рукава.

— Эйон... — проговорила Рут, глядя в огонь. — Сколько тебе осталось?..

Он удивленно взглянул на девушку. Но ответил.

— Точно не знаю. Но гораздо меньше, чем я думал вначале...

— Год? Полгода? — настаивала Рут, будто это имело какое-то значение.

— Месяц, может, два, — нехотя проговорил эльф. — Почему ты спрашиваешь об этом?..

— Потому что все остальные молчат. Как будто если молчать, то это что-то изменит.

Эйон кивнул.

— Верно... Но, с другой стороны, если спросить, это ничего не изменит тоже.