Смех победителя

      Илна вслушалась в удаляющийся конский топот и поднялась в гостиную. Хорст сидел на том же месте и задумчиво глядел в окно, где виднелась светящая меж облаков луна.

- Зачем ты сделал его рабом? - спросила девушка, ставя подсвечник обратно на стол. - Он... не такой плохой человек, ты ведь сам знаешь, что за несвобода его ждет?

- Знаю, - Хорст вздохнул. - Но этот парень - мой шанс хоть что-то изменить в этой проклятой Игре. Сейчас на Полуострове несколько десятков магов, у каждого сотни рабов, что с того, если добавится еще один? А если я преуспею, то все они получат свободу! Игра прекратится и фигуры станут больше не нужны, смогут превратиться в людей!

- Ты сам-то веришь в свой успех?

- Во что можно верить в этом мире, где сон и реальность переплетаются так, что их не отличишь друг от друга? - спросил Хорст и сделал движение рукой, словно отодвигая висящий перед лицом занавес.

      Илна ахнула - стена перед ней исчезла и открылся морской берег.

      А чуть в стороне, под пологом туч подобно тонкому мосту изогнулась лунная радуга. Цвета были смягчены, точно разбавлены водой, но все семь оставались на местах, а внизу, у горизонта, сквозь радугу просвечивала крупная звезда, похожая на изумруд.

      Хорст висел над игровой доской подобно птице в ночном небе. Он знал, что может увидеть любой ее участок, разглядеть любой изгиб, каждую из тысяч разноцветных клеток.

      И еще Хорст ощущал, что у него три руки. Чувство было странное, но не беспокоящее. Каждая из конечностей вела к одной из трех фигур, находящихся прямо под ним.

      Хорст шевельнул одной из них и ощутил себя Кавнлиром ре Милотом, благородным редаром, хозяином обширных земель, беспокоящимся по поводу затеянного восстания, но уверенным в том, что Владыка-Порядок поддерживает все начинания главы Белой Лиги.

      Хорст про себя усмехнулся, думая, как бы удивился чванливый редар, узнай он, кто именно направляет его помыслы.

      Вторая "рука" вела к Ойне ре Сардон.

      Мгновение помедлив, Хорст двинул ей, и фигурка женщины в длинном платье, вокруг которой на мгновение вспыхнуло и погасло золотое свечение, с серого поля переступила на клетку черную, точно агат.