Набирая силу (Альфа-2)

В груди ёкнуло, и дыхание моё само по себе остановилось, когда парящая струя расплескалась об уродливый вырост на левой стороне головы твари.

Плеск воды, и тишина осталась в прошлом. Подземный зал ожил: зашуршали тысячи ножек стивверрсов; свод пещеры зашевелился, оказавшись на деле не монолитным камнем, а сплошным слоем невеликих, с ладонь размером, уродливых созданий, походивших на крабов со свиным пятачком вместо тельца. Они, будто оправдывая свой внешний вид, тонко похрюкивали, мечась в разные стороны по неудобной поверхности, сталкиваясь друг с дружкой и при этом ухитряясь удерживаться на потолке.

Что-то ещё происходило, что-то, не связанное со зрением. Какие-то другие органы чувств выдавали информацию. Но я ни на что лишнее не реагировал, не отвлекался. Я только раз поднял глаза кверху, после чего неотрывно уставился на громадную "бородавку", пристраивая к ней остриё ари.

— Бяка, бей! — крикнул я, уже не пытаясь приглушать голос.

Этот момент был оговорен заранее, и заминок не возникло. Разве что упырь, перед тем как размахнуться, издал такой звук, будто его вот-вот стошнит.

В следующий миг обух топорика врезал по концу трубки, которая являлась рукоятью лезвия ари.

И ничего.

Совсем ничего.

Остриё даже на миллиметр не погрузилось в плоть монстра.

Писк крохотных уродцев усилился стократно. Несмотря на то, что каждый, в отдельности, едва слышен, в сумме они создавали оглушительно-омерзительную какофонию.

Из-за неё я едва не прослушал новый звук. Непонятный. Такому не место в грязной пещере.

Это походило на треск льда под ногой неосторожного путника, решившего перейти реку напрямик, без моста, по коварно-тонкому осеннему ледку. Он ещё не разрушается под весом человека, но процесс вот-вот начнётся, и тогда спасения не будет, ведь до берега уже далековато.

Каменная кожа, защищающая спящего афторр-тсурра, разрушается.

Что там говорит описание? Я и до ста не успею досчитать, как он проснётся?

Если помчаться во всю прыть, на то, чтобы выбраться, уйдёт около пятидесяти секунд. Ещё пара десятков, чтобы преодолеть склон расселины.

Ну и около двадцати понадобиться на карабканье по дереву.

Чудовище, по моим скромным прикидкам, проделает это раз в пять быстрее.

Или мы убьем его прямо сейчас, или бежать надо тоже прямо сейчас.

Иначе не успеем.

— Постой Бяка, надо ещё подлить! — крикнул я.

Кипяток, выплеснутый чересчур поспешно, оросил руку, придерживающую лезвие. Я вскрикнул от боли, хладнокровно при этом отметив, что она не такая уж и сильная.