Удерживая небо

– Ты не причинишь мне вреда! – выкрикнул он, сплёвывая кровью. – Я сильнее! Я… я… прочь, тварь! Прочь, удались! Именем Шестерых заклинаю тебя!

Это само пришло ему на ум.

– Ты, Димме-Эрг, лесной властитель! Твоим именем заклинаю врага твоего и прошу от него защиты!

Демон – если, конечно, это был демон – слегка попятился, глухо рыча. Что издавало звуки – было неясно, потому что ни рта, ни пасти явившееся к Матфею существо не имело.

– Ты, Шаарш-Ге, хозяин пламени подземного, ты, всеобщая Мать Аа-Тенне – защитите и обороните!

Страх смывает прежнюю жизнь.

Верно. Ничего не осталось от прежнего Матфея Исидорти, младшего клирика монастыря Праведных сил, а к добру или к худу, нам того знать не дано.

Пока.

Что-то иное, новое, родилось под тёмным небом Беймарнской пущи.

Матфей выпрямлялся, фыркая и отплёвываясь. Кровь заполняла рот, струилась из носа, боль искала дорогу, но сейчас он радовался и крови, и боли. Жуткое ощущение бестелесности уходило.

Однако явившийся демон был не из тех, кто так просто отказывается от лёгкой, как казалось, добычи. Он вновь заскрипел, зарычал, захрипел; множество детских голосов рыдало, словно в смертельном ужасе.

– Ты в моей власти! – вновь выкрикнул Матфей, видя, что создание не может приблизиться к нему, даже безо всяких «отпорных кругов». – Шестеро изначальных приказывают тебе – повинуйся!

Он не сомневался, что демон его понимает.

Второй пришелец, чьи завывания Матфей слышал какое-то время назад, похоже, решил не приближаться. Во всяком случае, явившееся к нему существо оставалось одно.

И теперь уже Матфей сделал шаг вперёд. Злая радость заставила разогнуться спину и развернуться плечи.

– Воля моя скуёт тебя, – по наитию продолжал бывший клирик, чувствуя, как жжёт стиснутую грудь боевой восторг. Демон отступал, отступал! Пятился, понимая, с кем столкнулся! Не-ет, он, Матфей Исидорти, не лыком шит, не пальцем делан!

– Именем Шестерых, что были, есть и будут, что спят, но бдят, чьи очи закрыты, но кто видит всё – отныне ты служишь мне!

Однако эти словеса если и возымели какое-то действие, то совсем не то, на которое надеялся Матфей.

Демон больше не пятился. Он раздувался, рос, становясь настоящим облаком непроглядного мрака, прошитого во множестве мест настоящими бледными молниями, словно там бушевала непрекращающаяся гроза.