Сын Демона. Интервью с Истиной

Фаанмико рывком развернул ученика к себе лицом:

— Малыш… Стой, не теряй сознание, смотри на меня, слышишь? — он, с видимым усилием погасив кровавые искры в глазах, обернулся на нас — Начинайте! Первая ступень — чаша справа, вторая — чаша слева, третья — руна прямо под зеркалом. Четвертая, моя — это чаша внутри пещеры. Эллиэ… Брат, ты должен будешь войти внутрь пещеры и ответить на три вопроса Стража, который стережет свиток. После чего преломи печать и положи содержимое свитка мне в руку — магия сольется с моей душой и желание активируется.

После чего вытаскивайте тех, кто будет без сознания и бегите сами, Пещера закроется, стоит высохнуть нашей крови на рунах.

Штурман устало и как-то растерянно кивнул, осторожно перехватывая у капитана начавшего падать мальчишку. Фаанмико, с трудом разжав руки, оглянулся на друга, на секунду коснулся плеча ученика и пошел к скале, следом за Жрицей…

Я будто во сне шагнул к чаше, касаясь ладонями гладкого мрамора, холодом кусающего пальцы. Несколько раз судорожно вздохнул и высвободил из ножен верный клинок.

И замер, чувствуя, как надрывно колотится сердце. Замер, глядя на то, как повторяет в точности мой жест малышка Сейлия, как спокойно садится напротив Зеркала Элоиз и замирает за ее спиной Фаанмико. Как он поворачивает ко мне белое лицо с алыми радужками безумных глаз и кивает: «Начинай». И Риор громко, протяжно стонет, падая на землю и хватаясь за шею слабеющими пальцами. Время пришло…

— Силой Жизни наполняя небеса, я клянусь Богам своею кровью, — под ножом, плотно прижатым к коже, заструилась, побежала в чашу алая, густая жидкость, оплетая руну кровавой паутиной, от которой тянутся к моей ладони звенящие от напряжения нити.

— Силой Истины, что верит в чудеса, Мир наполню верой, и любовью, — вторит мне певучий голос Жрицы и руна в ее чаше вспыхивает пронзительным, голубым сиянием.

— Силой духа первородного Огня я клянусь, что честь неопалима, — подхватывает Элоиз речитатив, в такт которому не то в недрах Пещеры, не то у меня в ушах начинает ритмично стучать невидимый барабан и гулко колотясь о ребра, отзывается ему мое собственное сердце.

Растворяясь в сиянии, пропадает с зеркальной поверхности темная фигура, бросив напоследок что-то неразборчивое и шипящее и вихри тумана внутри отражения стремительно темнеют, превращаясь в потоки чернильного дыма… Рябь на Зеркале усиливается и в конце концов оно становится совершенно черным, и опадает, открывая проход в недра Пещеры.