Поход на Киев

- Хочешь порадовать его? – продолжал Никита, - отдай ему свою невесту в жёны. Ставр ведь нарочно именно за Василисой взялся ухаживать, чтобы тебя унизить. Хитрый лис, и скользкий, как змея. Даже Микуле уже смог понравиться.

- Ну нет, отец, Ставру я её не отдам. Завтра же пойду в дом Микулы.

- То-то же, - улыбнулся, уже не таясь, седобородый Никита. Добрыня же какое-то время был ещё в гневе, часто дышал через расширенные ноздри и не разжимал кулаки. Но кружка домашнего вина, разбавленного варёным мёдом, успокоила юного боярина, и разговор пошёл уже в другое русло.

- Что же, отец мой, теперь будем воевать против Киева? – с тревогой спрашивал боярин.

- А нам-то что? Это пусть князь Ярослав воюет, и верные ему товарищи из дружины. Он эту кашу заварил.

- Но Ярослав – наш князь. Если бы не он, Владимир сделал бы нашем князем Бориса, что ещё хуже.

- Дети Владимира меж собой одеяло перетягивают, как маленькие, а мы должны в этом участвовать? – спрашивал Никита, снимаю скорлупу с варёного яйца.

- Так ведь одеяло это – Новгород.

- Съешь-как сырку, сынок, вкусный сыр, свежий, - протянул Никита ему кусок молочного цвета. Добрыня покорно проглотил сыр, запил вином.

- В этом деле лучше не торопиться, - продолжал старый боярин, - когда придёт к нам Владимир с войной, тогда и будем думать. А пока лучше в стороне нам быть. Они – Рюриковичи, ещё десять раз перессорятся и помирятся. Они – родня, они всегда меж собой договорятся, а мы раз с киевским князем поссоримся, и затем вовек будем перед ни виноваты.

- Но мы-то уже заняли сторону.

- Кто это «мы»?

- Константин-тысяцкий, и все, кто были в Польше и в Литве.

- Но ты-то ведь голосовал против этого решения. Это мудрый ход, Добрыня. Поэтому ты как раз и имеешь право остаться в стороне. В случае чего сможешь занять и ту, и другую сторону.

- А как же Кирилл – племянник твой, такой же внук Володара, как и я, отец его Олег – твой родной брат. Олеговичам в стороне остаться не получится.

- О себе сейчас думай, - устало отвечал отец, - и ещё о Ставре с Василисой.

С Олегом у меня хоть и один отец, но матери у нас разные. Единокровный брат – это всё-таки не единоутробный. Моя родная мать – сестра боярина Буслая, а его мать – купеческая дочка. У меня есть и единоутробные братья и сёстры, не такие, как отце Кирилла, они мне ближе, и они на моей стороне.

- Ну да, общая утроба. Не как с троюродной сестрой моей – Василисой Васильевной? Которая любовница Ставра. Про которую говорят, что она дочь Василия Буслаева.