Ветры Осени (Бастард-4)

Орландо упал на землю и остался лежать, невидяще глядя на небо голубыми глазами. Грудь тяжело вздымается, внутри клокочет и хлюпает. Ведьма застонала, склонилась над сыном.

Спустя вечность в поле зрения Орландо появилась красноволосая эльфийка. С ужасом и надеждой вгляделась в лицо. Орландо слабо улыбнулся и прошептал:

— Девочка моя... как ты... выросла.

***

Одержимые окружили стонущего Али, мальчишка приподнялся на локте. Трясущейся рукой указал на собравшихся у ворот замка людей.

— Убить...

Он слишком поздно осознал, что божественная сила иссякла и нечто в самом мире переменилось.

Последнее, что он увидел, распахнутая пасть одержимого.

***

Орландо сел при помощи дочери, закашлялся и прижал ладонь к рёбрам. Горячие ладони легли на спину и кожу приятно закололо. Внизу беснуются одержимые, догрызают остатки армии и демонов. Их осталось всего с полсотни и двигаются, скорее как замёрзшие волки, чем пропитанные божественной силой чудовища.

— Ты всё вспомнил, папа? — Осторожно спросила Луиджина, водя ладонями по спине и заживляя самые страшные раны.

В теле отца будто не осталось целых костей, связки и мышцы порваны от колоссального перенапряжения. Ничего не поправимого.

— Я и не забывал. — Ответил Старый Орландо, криво усмехаясь. — Это молодой ничего не знает, а я... я помню всё.

— Я заберу тебя с собой! — Выпалила императрица, с таким отчаяньем и надеждой, будто вновь стала той девочкой, которую он растил.

— Нет.

— Почему?!

— Я потратил все силы... я исчезаю... и это хорошо. — Выдохнул Орландо.

— Лу... я устал, действительно устал.

Ладони на спине остановились и меж лопаток уткнулся дрожащий лоб. Императрица Луиджина Первая, Истребительница Богов, Спасительница, Мудрая... рыдает.

Орландо завёл руку за спину, пригладил волосы дочери и сказал, истончающимся голосом:

— Родители не вечны.

— Слишком рано!

— Так всегда. Никогда не бывает «вовремя». Тем более, у молодого меня много работы.

— Работы?

— Да... для начала хорошенько отдохнуть...

Голос затих, и голова мечника упала на грудь.

Ладонь в последний раз скользнула по волосам. Луиджина сжала челюсти, душа подступающий приступ истерии. Повернулась к телу Краса, лежащего рядом. Славянин лежит закрыв глаза, грудь мерно вздымается, а в левой руке зажата страшная глиняная чаша. Будто решил пригубить вина.

Мара отлипла от окровавленного сына и тихонько взвыла. Эльфийка повернулась к ней.

— Мы сделали только хуже. — Простонала ведьма. — Разбили кувшин с бурей, что смешает миры.