Кровь достойных: Бастион Восточный

Лица присутствующих повернулись к нему. На многих из них читалось удивление. Корво Тэрастио и вовсе нахмурился:

– Не припоминаю донесений об этом, Лорд Длинного берега. Что это значит? – Голос его заметно потяжелел, отчего Деметро прикрыл глаза, но быстро собрался и ответил:

– Всё так, Ваше Императорское Величество, донесений и быть не могло. Я сам узнал о случившемся не далее, чем в начале недели. То есть три дня тому назад.

Тэрастио не сводил с него испытующего взгляда, вынуждая продолжать. Император явно не был удовлетворён объяснением.

– Кхм… – откашлялся Лорд. – Вы знаете старика Орло, Ваше Императорское Величество. Вояка до мозга костей. Он решил, будто всё, что происходит вокруг его крепости, лишь его забота и ничья более. Эйко’Ульчерис открывалась больше двух месяцев назад, Ваше Императорское Величество. Он справился с ней своими силами. Служители ордена, приписаные к форту, поддались давлению… – Видя, что Император лишь сильнее злится, Валес решил побыстрее закончить, не желая становиться объектом разбирательств во время общего собрания: – Короче говоря, старик скрыл всё от меня и верхних чинов ордена Проснувшихся.

Решил не беспокоить, как он сам выразился в письме, что пришло ко мне в начале недели. На этом всё.

– Нет не всё, Валес, – отрезал Император, на корню обрубая надежды Лорда на обсуждение без выволочки. – Ты правильно сказал. Я знаю старика лучше, чем кто бы то ни было здесь, и если уж он решил что-то, то никогда не отступит.

Однако… – Корво взмахнул рукой и коснулся подбородка. – В этот раз он передумал. Отчего? Что-то должно было заставить его доложить тебе о случившемся целых два месяца спустя, и не говори, что это преданность делу.

– Право слово, Ваше Императорское Величество, я бы не хотел поднимать такие…

– Говори! – рявкнул Корво, выпуская свои «владения», отчего сидящие за столом Пробудившиеся разом застыли. Кто-то был вынужден замедлить дыхание и полностью уйти в себя, чтобы противостоять невыносимому давлению, другие частично обратились, показывая истинные черты Пробудившихся.

Лаэрт Зузу напрягся, стиснув зубы. Кожа вокруг узких саламских глаз огрубела, став похожей на шкуру кабана или медведя. Несколько синеватых трещин пересекли лицо, неприятно расширяя его и одновременно делая более угловатым и вытянутым, словно морда хищника.

Сидящая на другой стороне стола Нгок Ху’да Чинг’фу тоже замерла, ощутив на себе удар «владений» Императора.