Кровь достойных: Бастион Восточный

Он был наряжен в странного вида одежду, плотно облегающую тело и соединенную на груди непонятной лентой или полосой. Верус не успел толком разглядеть причудливый наряд, как образ уже сменился другим, ещё более таинственным. Теперь Николас, он же Николай, предстал перед ним в гладком доспехе, похожем скорее на произведение искусства, чем на реальную броню. Голову даже увенчивал шлем, но лицо всё равно было видно, отчего в душу Веруса закрадывалось сомнение о пользе этого шлема. Хотя странное дело: перед глазами маячили крошки пыли, словно пытаясь показать нечто едва осязаемое.

Из-за обманчивой ли каменной структуры всего образа, или из-за непонятного шлема, однако Верус отметил, что лицо за пеленой стало заметно старше. Если первому образу можно было дать лет двадцать пять, может быть, тридцать, то теперь перед ним предсталнастоящий старик ближе к пятидесяти, хотя из-за странного облегающего доспеха и точёной, крепкой фигуры от него не веяло дряхлостью. Наоборот, Николас стал ещё сильнее. Взгляд его ожесточился, а губы сложились в ровную линию – ни единой эмоции.

– Так я выглядел до перерождения. Мне было семьдесят восемь, – с лёгкой ностальгией в голосе произнёс истукан.

Не сумев справиться с потрясением, Верус повернулся к нему. Семьдесят восемь? Да что он несёт?! Как этому старику, напоминающему крепостью капитана Орло, может быть семьдесят восемь? Что это вообще за возраст такой?!

Истукан вновь прочёл его мысли и позволил себе короткую улыбку. Разъяснять однако ничего не стал, вместо этого продолжив рассказ:

– С тех пор прошло много времени, очень много, если мерить человеческими жизнями.

Но всё это не относится к делу, для нас важен самый конец истории. Момент, когда судьба привела меня к последнему сражению.

Образ сменился, показав непонятный, слегка сумбурный расколотый пейзаж. Верус не понимал большей его части, хотя не особо и старался. Видно было множество острых скал, пропастей и висящих прямо в воздухе плато. Постепенно картинка приблизилась к огромному водовороту, что бушевал в центре скопления летающих островов-обломков.

Невероятных размеров поток белой энергии пронизывал пространство, устремляясь вверх и уходя за границы воссозданной камнем и пылью картины, а у его основания сражались две фигуры.

Верус удивлённо распахнул глаза. Предположение, что всё это просто сумасшедший кошмар, находило всё новые и новые подтверждение, хотя на границе сознания охотник отметил, что даже в пьяном угаре не сумел бы придумать и половины происходящего.