Кровь достойных: Бастион Восточный

Заруби это себе на носу, Бог! – Последнее слово он едва не выплюнул себе под ноги.

– О! Снисходительность, какое интересное слово.

Каменный образ покинули последние частички тепла. Сквозь каменное лицо, взятое у Веруса, проступили совсем иные черты. У охотника возникло чувство, что он смотрит на кого-то, нагло натянувшего на себя его собственную шкуру. Под ложечкой неприятно засосало. Существо напротив вдруг снова напомнило злобного, ледяного демона, рожденного больным опьянённым разумом.

– Как думаешь, кто ты в моих глазах? – Холодный, бритвенноострый голос резанул по ушам, заставив кожу покрыться мурашками.

– Воин? Нет. Дитя? Но ты сам просил не называть тебя так, тогда кто же? Быть может, просто тело, которое мне необходимо захватить?

– Так и знал… – процедил Верус сквозь зубы, вытаскивая меч из ножен и отступая на шаг. – Наконец показал своё истинное лицо.

Но Бог словно не замечал его слов и действий. Лишь холодно взирал на него своими бездонными глазами, в которых неожиданно для камня отражалась вселенская пустота и далёкие огни костров в небе.

– Заблудшая овца или ягнёнок, отданный на заклание? Какое имя нравится тебе самому? Подумай и реши это для себя, мальчик, покинутый всеми: родителями, учителями, любимой… так много страданий выпало на твою долю. Быть может, ты мученик или герой из полузабытых легенд? Для них всегда находятся препятствия на пути, а уж ты-то повидал достаточно, верно? Хлебнул из колодца бед досыта, так ты считаешь, я прав?

– Хватит! Заткнись, грязный демон!

Верус резко шагнул вперёд и нанёс быстрый удар.

Меч в его левой руке расплылся приливной волной стали и обрушился на голову истукана. Ощутив жуткую отдачу, Верус широко распахнул глаза: его удар прошёл, враг даже не сопротивлялся, каменная голова была рассечена надвое, осколки и пыль разлетелись во все стороны. Но мерзкие глаза всё так же смотрели на него. Холодно и… тоскливо.

– Двадцать лет. Столько ты прожил на свете.

Половину из них провёл взаперти, читая древние свитки и книги, слушая умные и такие скучные речи учителей, монахов, стариков. Да, стариков, ведь им за сорок. Ха!

Разрезанные надвое губы изогнулись в беззлобной улыбке, но Верус всё равно отшатнулся от голема, выдернув меч из его головы. Охотник старался не слушать, не вникать в слова, но они проникали в разум вопреки воле. Словно по волшебству, самозваный Бог начал говорить как никогда понятно.