Истории приграничья

Повернувшись, сложил руки на груди и заговорил:

— Мой друг, не знаю, что у вас произошло с этой красоткой, но даже отказ — не повод себя изводить. Поверьте, мне ведомо, о чём толкую. Я вдвое старше вас и опыт мой куда обширнее. Не раз я любил и, увы, не раз был отвергнут. Жестокий удар по самолюбию и крушение надежд ненадолго может сбить с ног даже закалённого витязя. Но время проходит — и стирает всё. Хорошее заканчивается, дурное забывается. Сейчас вам плохо, больно, обидно: дайте срок — даже это пройдёт.

И коли примите вы неудачу с достоинством, доброе расположение духа скорее вернётся к вам!

На протяжении его речи лицо Мэи-Тарда все более застывало, превращаясь в маску, выражавшую ожесточение и скорбь. Опрометчивые злые слова уже повисли на губах. Но, когда граф умолк, Лин тяжко вздохнул и разом стал похож на смертельно раненого, покорно ожидающего конца.

— Вы мудры и великодушны, ваша светлость, — проговорил он, — но даже вам не понять… совсем недавно я сам не постиг бы подобного… Говорят, боги наделили меня даром изящно складывать слова — но я бессилен передать, что чувствую.

Мои любовь и жизнь переплелись теснее гибких ветвей на узорах писцов и резчиков, и отныне их не разделить. Я без меры благодарен вам, граф, за ваши покровительство и участие, и всё же должно мне сказать, что в моём деле бессильны и многоумные советы, и злато, и заступничество. Оставьте меня моей судьбе, ибо мыслю, суждено сгореть мне в этом невероятном пламени…

Хмурясь, Альде-Суври глядел на понурого менестреля и раздумывал, как бы облегчить страдания молодого человека.

— Юному сердцу всякая преграда в любви видится неодолимой, а отчаяние — бездонным, — наконец, вымолвил он. — Сейчас вы глухи к моим словам, посему я пока что оставлю вас. Обратитесь с молитвой к богам или поспите, сделайте что-нибудь, что отвлечёт вас от тоски. Завтра побеседуем ещё.

Граф направился к выходу. Остановившись в дверном проёме, сказал напоследок:

— Ежели вдруг решите снова утопить горе в хмельном, воспользуетесь моим погребом — он полностью в вашем распоряжении.

Покуда вы вновь не стали собой, настоятельно прошу: не покидайте дом.

Лин, не вслушиваясь в слова Альде-Суври, кивнул, только чтобы успокоить встревоженного дворянина. Сам же продолжал смотреть в огонь, ставший отражением того, что происходило у него внутри.

…Уже добрых полночи по неосвещенному особняку графа разносилось звучание арфы.