Истории приграничья

— Ваша светлость, — сказал он, — мне донесли, что один из наших ратников видел господина Мэи-Тарда в таверне в ремесленном квартале очень сильно выпимши… Простите мне мои речи, ваша светлость, но по словам Синра, господин Мэи-Тард ходить не мог. Зная, как вы относитесь к господину Мэи-Тарду, я взял смелость доложить о том…

— Правильно сделал, — кивнул граф. — Пошли людей, пусть приведут его сюда.

Посланники Альде-Суври подоспели вовремя: какой-то бродяга пытался стянуть футляр с арфой с мертвецки пьяного менестреля, растянувшегося на лавке.

Отвесив вору мощного пинка, ратники подняли Мэи-Тарда и на руках отнесли в дом графа.

Сам Альде-Суври, расмотрев, в каком виде находился молодой человек, иронично заметил:

— Разве стоило тащиться в какой-то грязный притон ради того, чтобы напиться, когда здесь имеется погреб с неплохим выбором вин? — Он покачал головой. Переведя взгляд на слугу, распорядился: — Разденьте его и уложите в постель…

Ночь и часть следующего дня Лин провёл в кровати.

Когда он, наконец, появился на пороге отведённой ему комнаты, приставленный графом лакей помог менестрелю умыться и одеться. Он же прислуживал Мэи-Тарду во время трапезы.

Покуда Лин уныло ковырял двузубой вилкой отварную курятину, лакей сообщил, что граф со свитой уехал на торжества.

— Какие ещё торжества? — без интереса спросил менестрель.

— В честь приезда короля.

— А-а, — вяло протянул Лин.

Отодвинув нетронутый завтрак, он, делая долгие паузы между глотками, выпил кубок вина.

После рухнул на кровать и почти не двигаясь, провалялся до вечера.

Вернувшись, Альде-Суври первым делом осведомился о Лине. Выслушав доклад слуги, зашагал к комнате Мэи-Тарда. Распахнув незапертую дверь, остановился на пороге.

— Боги, да здесь, словно обиталище демонов, даже дышать нечем! — воскликнул он, оглядывая небольшое помещение, уставленное десятком оплывших свечей. Несколько из них погасли, но менестрель не обращал на это внимания.

— Здесь и есть логово демонов, граф, — безучастно отозвался Лин.

Он сидел прямо на полу и неотрывно глядел на яркое пламя, горящее в камине. Граф отметил, что отсветы огня, переливавшиеся на неподвижном лице молодого человека, не оживляли его, как это бывает обычно, а напротив, придавали вид грубо вырезанного деревянного истукана.

Сквозь зубы выругавшись, Альде-Суври прошёл к окну и настежь распахнул его. Глубоко втянув прохладный вечерний воздух, с наслаждением выдохнул.