Седьмая Луна. Декамерон 4

А тебе – со мной. Вроде как. Что называется, мы находим общий язык. Конечно, из меня боец не очень, но в остальном-то! Ладим же.

– Ладим, – не стал спорить капрал и принялся промазывать оружие маслом.

– В «Фениксе» никто меня не расценивает, как полноправного персекутора. Своей не считают. Мне все равно, говоря откровенно. Для меня важно, чтобы меня принимал ты.

– Я принимаю, – честно отвечал Альдред, звуча устало.

Он и сам оказался не рад, что вообще разворошил этот вопрос.

Но старался отыскать пользу и в таком сомнительном начале. Ему было важно, чтобы Ингрид состоялась, как его союзник. Помимо неё других относительно дружелюбных Киафов капрал в Саргузах не встречал. И потом, их божественная порода на дороге не валяется.

– Если я говорю, что беспокоюсь о тебе, то это и имею ввиду. Да, если погибнешь ты, пропаду и я. Но не только потому, что пока не могу за себя постоять. Просто даже… мне будет одиноко. Без тебя, – заключила Бенеке.

– Ведь ты мой друг. Единственный тут.

Альдред смягчился в лице и посмотрел на неё с теплотой, задавая тон тому, что должен был сказать в ответ:

– Хочешь, верь, хочешь – нет, но для меня ты оказалась ближе, чем кто-либо. Из тех, с кем знаком. Я нуждаюсь в тебе точно так же, как и ты во мне, – заявил он. – Подробности опустим пока. Но когда придет час, я все поясню. Мне было важно знать, что мы схожи во взглядах на нас с тобой. Я рад, ведь так и есть. Слов лучше, чем сказала ты, было не найти.

Благодарю.

Капрал вернулся к чистке кремневого пистолета. Ингрид вскинула бровь. Пыталась осмыслить, что засвидетельствовала только что. Она вроде и понимала телохранителя, а вроде и нет. Интрига, посеянная им, являлась тайной за семью печатями. Впрочем, и Бенеке дождалась от Альдреда взаимности. Сказанной в своей манере.

Тем не менее, ренегат поведал не все. Он предупредил:

– Готовься, Ингрид. Перед тобой скоро возникнет вопрос жизни и смерти.

Я жду, что ты примешь верное решение. Несмотря ни на что.

Блондинка нахмурилась:

– О чем ты, Альдред?

– Мы еще вернемся к этому. Потом, – настоял Флэй. – А до тех пор держись рядом.

Девчушке ничего не оставалось, кроме как тяжко вздохнуть, признавая свое бессилие. Она уселась на валун поблизости, в тени кедра. В голове у Ингрид роилась тысяча и одна мысль. Не знала, что и думать.