Седьмая Луна. Декамерон 4

Студент сошел с ума – это бесспорно. Однако причина оставалась где-то в закулисье хрономиража.

– Иди сюда, ублюдок! Вздумал ко мне лезть? Куда ты удираешь? Я из тебя все дерьмо выбью! – кричал второй нежданной жертве, шлёпая туфлями по лужам натёкшей крови. Тот верещал, не в силах совладать со страхом.

Оба они отдалялись, исчезая под инквизиторами где-то за поворотом.

– Чудища! Они повсюду. Я им не дамся. О, нет! Уж кто-кто, но не я! – скулил третий и бился головой об стену. Он остался один на один со своим безумием, пока вокруг разворачивалась кровавая, бессмысленная бойня.

Хрономираж оборвался. Альдреда качнуло опять. Он выдохнул со свистом.

– Потише там, – шикнул командир, не оборачиваясь.

– Что с тобой? – шёпотом осведомилась Ингрид.

У Альдреда опять выступил пот на лбу. Он утер его тыльной стороной ладони, восстановил дыхание и озвучил отговорку, придуманную на ходу:

– Я в порядке. Просто мутит… от миазмов.

Ему было не с кем поделиться о том, что довелось услышать. Свою исключительность надлежало прятать в самых закромах.

Таково его одинокое бремя. Бремя Киафа, осознавшего свое наследие.

Он чувствовал себя шпионом, работавшим в тылу врага. Как известно, малейший просчет сулил ему только смерть. Возможно, на месте.

И все же, Альдреда терзали смутные сомнения: Ингрид не одолевали ни постоянные кошмары, ни хрономиражи, которые только-только складываются на абстрактном плане бытия. Её разве что посещала рогатая Богиня Крови.

Флэй подозревал, в дурных снах и спонтанных видениях выражалась особенность Бога, который стоял за ним.

Небожитель взывал к избраннику тем самым, раскрывал частичку своей мощи.

Тем не менее, природу его до сих пор нельзя было определить однозначно. В конце концов, сами Ветви магии местами проявляли себя схоже, имея свою собственную основу. Иными словами, ренегат попросту терялся в догадках.

Гадать, что за Бог присматривается к нему, являлось делом бездарным.

У Альдреда имелось некоторое время, пока группа Вальдеса медленно, но верно поднималась к естествоиспытателям.

Так что капрал Флэй принялся размышлять над вещами, которые легко поддавались осмыслению:

«Что бы ни произошло в этих стенах, это не просто массовое помешательство. Студенты видели галлюцинации, они потеряли всякую связь с реальностью. В сокурсниках им мерещились те, кого на самом деле не было. И это странно.

Логическое объяснение инциденту найти не просто. Дурман мозг не прожигает настолько. Человек просто превращается в овощ.