Седьмая Луна. Декамерон 4

Какая же это все херь!

– Шевелитесь! – подгонял подчинённых вестанец незлобиво. Скрепя сердце свое бессилие Вальдес признал. – Им уже не помочь. Подумайте лучше о себе, «Феникс».

– Сразу за проспектом начинается спуск в трущобы. Осталось немного!.. – успокаивал боевых товарищей Драго.

– Так… так не должно быть. Это неправильно, – сокрушалась Ингрид.

– Но так оно есть, – отвечал ей телохранитель угрюмо. – Поторопимся.

Альдред уже вдоволь насмотрелся на саргузские кошмары. Он знал всяко больше об инциденте, чем любой другой в Инквизиторском Корпусе.

Ему была известна даже подноготная Черного Мора.

Чисто по-человечески его наталкивало на мысль о том, чтобы на коленях молить Актея Ламбезиса о прекращении кровавой бани. Раз уж они, видите ли, «друзья».

Но дальше шальных мыслей позывы не заходили. Флэй осознавал: ответом ему будет лаконичное «нет». Иллюзий ренегат не питал.

То, что затеял архонт, касалось Альдреда сугубо опосредованно. Это чужая война. Он сам оказался не в то время и не в том месте.

Просто нужно выбраться отсюда. Если удастся, судьба Города тут же перестанет его волновать. Совсем.

Проспект на всём протяжении собирал в себе целую паутину улиц Маленькой Бештии. Словно в Ларданской Долине река Ло – притоки. Бойцы Рамона не могли не слышать: чуть ли не со всех направлений сюда бегут оставшиеся в районе горожане. За ними же увязались местами орды гулей.

Застрельщик покрылся холодным потом. Глаза его выпучились. А с губ сорвалось еле слышно одно-единственное слово:

– Дерьмо!.

.

– Столбом не стой! Беги! – кричал ему Имре, толкая в плечо. Едва Станеску опомнился, тагра и след простыл.

Богдан опомнился. Площадные слова его потонули в топоте ног и воплях беженцев. Ухватившись за бок, он побежал за остальными бойцами. Оторвался от них значительно. Между тем Дора встала на месте. Девушка отважилась на отчаянный шаг.

Руки её заходили, описывая в воздухе круги. Затем она сложила раскрытые ладони вместе. Краевые здания одной из улиц, выходившие на проспект, примагнитило тут же друг к другу.

Целые куски слипались воедино с грохотом, образуя высокий завал.

Люд, встреченный «Фениксом» по пути, впал в ступор. Никто толком не знал, как относиться к тому, что видел. Катастрофа правила их умами, превратив каждого в совершенно аморфное существо, неспособное взять ответственность за свою же жизнь.

Заклинание литомантии отрезало горожанам путь к отступлению. А вместе с тем – и ход упырям.