Седьмая Луна. Декамерон 4

Флэй сглотнул, обливаясь холодным потом, и озадачился вопросом:

– Где же ты? Мелина…

Риторический, казалось бы, вопрос. Шутка ли, она ответила ему. Крик раздался внезапно, пуская мурашки по коже беглеца. Любимая была где-то рядом. Только заголосила, сразу же стихла.

Флэй даже не успел понять, что напугало Мелину, было ли ей больно. Внимание его привлекли звуки иного рода. Сырые. Будто потрошат рыбу или разделывают свиную тушу на скотобойне. Или…

В какофонию вплелись всхлипы, стоны, скулёж. Она мучилась.

Альдред героем не был.

Это отчаяние сподвигло его к борьбе, помогло выбраться из инквизиторской ловушки, почему-то оказавшейся в доме аристократа. Ему было страшно – может, больше даже, чем Мелине. До сего момента.

Но он не мог дожидаться погибели во тьме, зная, что хозяин имения собирается причинить боль девочке. Поэтому мальчик выбрался.

Окоченел будто, придя в ступор от палитры омерзительных звуков. Приложил волевое усилие, чтобы просто дёрнуться с места.

Интуитивно Альдред понимал: ему позарез нужно придумать, что делать.

Однако до сих пор со взрослыми юнец не сталкивался.

Стоит отыскать какой-нибудь предмет потяжелее и напасть на покупателя? Оглушить? Может, забить сгоряча до смерти?

А кишка не тонка будет? Хватит ли сил простому мальчишке, чтобы разделаться и с преступником, и с шайкой его слуг?

Или выждать момент, попытаться освободить любимую и уже вместе попробовать сбежать? Если доберутся до ближайшего поселения, помогут ли им деревенские?

Где кончается обманчиво прекрасная земля цветов.

Где предел, за которым у этого полоумного парфюмера нет господской власти?..

Хоть сколько-нибудь вменяемого решения пленник так и не принял. У него заныли колени. Пришлось чуть приподняться. Альдред пошёл вдоль стеночки к опочивальне в дальнем конце коридора, куда хозяин, по-видимому, и затащил Мелину.

Мимо семейных портретов на стенах, окон, зусканских пейзажей, всевозможного антикварита. Пальцы скользили по дверям.

С каждым шагом холод проникал все глубже в тело.

Хотя сердце только набирало бешеный ритм. Казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

Его мутило от цикличного, раздражающего скрипа. А от непонятного, влажного стрекота словно шевелилась кожа на затылке. Он шёл вперед супротив своей природе. Не бежал, но и ударить ни за что бы не решился.

Уши вновь оцарапал пронзительный визг любимой. Флэй будто бы чувствовал причины сорванного голоса.

В какой-то момент она увидела то, что не должна была.