Седьмая Луна. Декамерон 4

Что, если ему привиделось? Послышалось? Может ли это быть галлюцинацией?

В конце концов, перепугался мальчик до чертиков.

У страха, как известно, глаза велики.

Флэй старался не думать о превратностях собственного восприятия. Ноги сами повели его в сторону спальни, где последние минуты жизни встретила Мелина. Или нет?

Подсознательно Альдред питал до сих пор напрасные надежды, подбадривал себя, врал, будто любимая жива еще. Даже если нет, лучше убедиться самому.

Ведь так?

Беглец добрался до роковой опочивальни куда быстрее, чем хозяин – до места заключения узников.

Холодные пальцы ощупали дверную ручку. Альдред бросил взгляд во тьму, гадая, услышит ли его душегуб. Рискнул повернуть и приоткрыть.

Шутка ли, не скрипнула. Да и дворянин вообще не отреагировал. Флэй быстро пробрался внутрь и прикрыл дверь.

Полностью затворить побоялся: в конце концов, ему еще отсюда выходить. Что бы он ни увидел посреди этих стен…

Тут, в спальне, лунный свет приоткрывал завесу тайны. Да только Альдред не спешил её раскрывать.

Он постоял секунд пять перед створками двери. Ему нужно было наладить сердечный ритм глубоким дыханием. Подозревал, что зрелище его ждет не из приятных. И это в любом случае так.

Был прав.

Наконец, он обернулся. Кровать находилась поодаль, у самого окна. Одеяло, покрывала, подушки образовывали собой сплошной бардак. Словно ложе стало местом ожесточенной борьбы. Вот только самой Милены Альдред нигде не видел. Юнец гадал, но не мог понять, почему.

Мальчик прошел вглубь помещения.

Пустующий трапезный столик с табуретами. Шкафы с книгами. Кресла. Дорогие и широкие диваны с позолотой. Картины. Лепнина. Статуи. Картины.

Все это богатство не имело для беглеца ни малейшего значения. Он шел прямо к ложу с балдахином, надеясь отыскать ответы там.

Но готов ли был Альдред к тому, что увидит?

Увы, таким вопросом парнишка даже не задавался.

Флэй подошел к ложу почти впритык. Отставил в сторону тяжелую бархатную штору. Из окна на кровать бил лунный свет. Глаза его округлились.

Белые простыни с наволочками сплошняком покрывали тёмные пятна. Ещё не подсохли. Дотронуться мальчик побоялся, подозревая: это кровь. Её кровь.

Его взгляд заметался по ложу. Почти сразу наткнулся на комки ткани, которые бы везде узнал. Из тысячи одежд. Это было платье Мелины, залатанное по сто раз, а теперь – еще и порванное, перемазанное в ее крови. Альдред стиснул зубы, подавил в себе приступ плача: опасался, что чувства подведут его в самый ответственный момент.