Седьмая Луна. Декамерон 4

Богдан вознамерился пустить болт в свободный полет. Сокольник вот-вот был должен вдавить спусковой крючок. Джада что-то колдовала, чуть пригнувшись. Между химеритовыми иглами Дора нагнетала эфир.

Монстр будто бы почувствовал: его собираются превратить в обугленную котлету. Он оттянул торс назад и резко подался вперёд, харкая в сторону инквизиторов ядом. Тем же самым, что стекал из железы к кончику хвоста.

Капрал Флэй между делом заметил: попадая на лужайку срывавшимися каплями, токсин полностью высушивал сочную, изумрудную траву.

Она будто бы выгорала на солнце в полупустыне. Страшно даже представить, как отрава на человека воздействовала. Выяснять это на собственной шкуре никто желанием не горел.

– Берегись! – призывал Максанс.

Инквизиторы благополучно увернулись. Плевок растёкся по стволу многовекового дуба, креня его набок. Ствол затрещал, будто под гнётом ревущего зимнего ветра. До ушей Альдреда доносился звук, сравнимый с лопавшимися струнами. В конце концов, добрая половина дерева рухнула.

Листва полетела в круговую.

– Зараза! – прошипел Богдан, привставая.

Правила игры, задаваемые летуном, он принимал со скрипом. Ему чисто физически было тяжело прыгать и скакать всякий раз, когда чудище решалось на атаку.

Нечисть завопила опять, упёрлась массивными лапами в землю. Захлопала крыльями, взмыла вверх. От порыва ветра Флэй и Бенеке чуть зашатались, только-только вытянувшись в полный рост. Крича надрывно, летун принялся кружить над Кампусом. Тварь собиралась вновь спикировать на инквизиторов.

Это понимал каждый.

– В укрытие! – скомандовал Вальдес, указывая на клёны. – К деревьям!

– А как же Приам? – обеспокоилась Джада, следуя за ним.

– Он справится! – отвечал капитан хладнокровно. Едва ли он понимал, что говорит.

– Проклятье! – прошипела капрал Дора.

Лицо её сморщилось: нереализованный эфир ушел обратно в тело, порождая болезненный спазм. Ноги подкашивало. Казадеи буквально заставляла себя бежать. Поравняться ей удалось разве что с Богданом, который по пути в укрытие откровенно клевал носом.

Торс его болтался, как перепаренная ливерная колбаса.

Впереди планеты всей неслась Ингрид. Она то и дело поглядывала на небо, жалобно поджимая губы. Таких тварей девчушка еще не видела. Ей вообще претило заглядывать к персекуторам, что упражнялись в поимке монстров на фантомах.

Как бы ни старалась блондинка, жаркое солнце Саргуз воссоздавало эффект гало и тем самым укрывало тварь в своих лучах от людского взора.