Седьмая Луна. Декамерон 4

Бросаться зараженным навстречу смысл был невелик: людоеды сами осаждали его. Но рассыпались, будто волны, напоровшиеся на несокрушимую скалу. Капитан только и успевал, что размахивать алебардой.

Лезвие делило бледные тела на составные части, пуская по плоти смертельный заряд тока. Гули падали чуть ли не к ногам вестанца. Электричество заставляло их дрожать, будто студень. Зараженные бились об мостовую, что рыба – об лёд.

Брюнетка не ставила перед собой целью разить наповал нечисть. Ей было вполне достаточно просто порезать ятаганом очередного упыря.

У гулей имелась худобедная кровеносная система. Как только яд закрадывался внутрь, соли чёрного эфира слипались и стремительно закупоривали сосуды.

Вены и артерии местами лопались и влекли за собой обильные гематомы. На полотне белой, жухлой кожи они казались иссиня-чёрными. Питание попросту не доходило до и без того засохших мозгов.

Нечисть рушилась наземь в беспамятстве, степенно умирая.

– Мы их всех не перебьем! – предупреждала Джада, чувствуя неладное. – Что будем делать, капитан?

Если б у вестанца имелись хоть какие-то умозаключения!

Увлеченный нескончаемой борьбой за жизнь, Рамон вообще не утруждал себя умственными нагрузками. Ответственность он ловко перекинул на морского волка.

– Как быть, Драго?

– Думаю я! Думаю! – кричал сокольник, отшвыривая прочь использованную капсулу. Та рухнула на мостовую, отскочила и забрякала по брусчатке, перекатываясь.

Пять выстрелов опустошили её. На место старой легла новая. Всё бы ничего, только вот карабин раскалился докрасна.

Здесь от Узелаца пользы было, как с козла молока.

Стрелок большей частью уворачивался от нападок нечисти. Рамон едва успевал их рубить, прикрывая поводыря.

Узелац не жалел грифона, пуская его парить над округой. Случилось то, чего он так боялся: не осталось в районе ни единой улицы, где упыри бы ни хозяйничали.

Капитан завел их в тупик. Ситуация складывалась прескверная.

Разумеется, это оплошность командира. Но Драго никогда и ни за что бы не стал роптать на него. Жестокой муштрой чувство субординации в нём выпестовали еще на борту пиратского судна.

– Орда множится, – передавал сокольник, что видел сам. – Нам бы отрезать улицу от заражённых! Как угодно!

– Легче сказать, чем сделать! – рявкнул вестанец, вспарывая нутро очередному гулю.