Седьмая Луна. Декамерон 4

Безликим настом пепла, в котором уже не угадаешь, кто это был. Узелац выглядел чернее тучи. Пытаясь совладать с нежданным горем, он повесил карабин на плечо.

Его слух оцарапал голос человека, которого теперь он, мягко говоря, недолюбливал. Капитан в миг порушил тишину, заявив:

– Я и не думал, что ты так прикипел к своему грифону. Прости. Не надо было…

Драго не отвечал.

– Ты… ты же ведь сам говорил, это просто фантом, – будто бы оправдывался Вальдес. По части нужных слов был он неумел подчас.

– Выяснилось, что нет, – вздохнул Драго и посмотрел на капитана растерянно.

Никогда прежде вестанец не видел его таким. Казалось, невозмутимость гервата – это основа его личности. Отнюдь.

Поджав губы, морской волк пошел прочь из лесопосадки. Рамон провожал его взглядом, чувствуя себя хуже некуда.

Манипулятивы отправились наземь. Не глядя даже через плечо, Драго объявил:

– Больше фантомов я укрощать не буду.

Глава 39. Институт

День восьмой, до полудня

Туман окутал Восточный Муниципалитет где-то на рассвете.

Ровно в момент, когда саргузское солнце раскалилось и залило кипящим золотом землю.

С сезоном дождей водосточная система пока справлялась. На улицах разве что остались грязные ручейки да лужи, больше напоминавшие мелкие озерца.

Едва ли так могло продолжаться вечно: каждый новый ливень ожесточеннее предыдущего. Не ровен час, городские сооружения засбоят.

И тогда в ларданскую столицу, словно по древнему пророчеству о Судном Дне, вернется потоп. Впервые за сотни лет.

Вода испарялась нещадно, способствуя абсолютной влажности. Стало душно, как в мангровых лесах Шумая за Экватором.

Инквизиторам казалось, воздух они не вдыхают, а пьют. По глоточку. Грязный, миазматический, тлетворный.

Дурной привкус гнили и погибели оседал на языке, склоняя к тошноте.

– Эта вонь. Она повсюду. Я даже не знаю, с чем сравнить… – гадала командир.

– Протухшую кровь напоминает, – поделился впечатлениями её правая рука.

К правде альбинос подобрался ближе, чем кто-либо в своих мыслях.

Бойцы ощутили смрад, который ни один пленник Черного Мора просто не был в состоянии услышать. Альдред – в том числе.

Такая же примерно вонь поднималась в жару с задворок скотобоен. Как правило, туда в выгребные ямы сливают нечистоты, кровь и потроха, которые не идут в пищу ни людям, ни питомцам. Все это броди́т на радость мухам, рождая самые злостные миазмы.

Белая мгла заволокла целые районы Города, отрезая персекуторов от Северных Саргуз.