Малыш и Буйвол

На этот раз выиграл Артип. Не мог не выиграть. Но сделал удивленный вид, словно сам не верил случившемуся, хохотнул весело, передвинул к себе первую монету - почин. А простодушный крестьянин уже развязывал кошель, он попался, поверил в то, что способен отыграться.

И Артип позволил ему выиграть.

- Хватит мелочь трясти, раз начало так везти. Клади на стол пять монет - вот тебе мой совет.

Крестьянин карту не угадал, досадливо притопнул, ругнулся. Толстыми неловкими пальцами снова выудил из кошелька монету, объявил:

- Ставлю одну.

Артип показал ему, где находится карта с красным кружком, посочувствовал:

- Вот же, рядом была, справа лежала она...

Потом он одну за одной проиграл три монеты, а когда крестьянин вновь осмелел и поставил пять медяков, выиграл.

- Уж на меня не серчай, деньги я взял невзначай...

Когда выигрыш составил двадцать монет, Артип остановился. Сказал без всяких прибауток, спокойно:

- Хватит на сегодня. Мне везет, но искушать судьбу я больше не хочу.

Раскрасневшийся крестьянин воспротивился:

- Эй! Давай дальше! Я хочу отыграться! Десять монет ставлю!

- Нет! - Артип уже не улыбался. Голос его был тверд и холоден. - Хватит!

Крестьянин хотел еще что-то сказать, но поднял глаза на Артипа, увидел его каменное лицо, подбитые глаза, кривой нос и осекся. Словно смутившись, он потупился, отступил на шаг, стал неловко завязывать тесьму кожаного кошелька, продолжая пятиться.

Рыжий Артип мог бы обобрать этого простофилю до последней нитки.

Но не стал этого делать. И не потому, что пожалел его. Просто он не хотел рисковать - ведь даже самый ничтожный человечишко, лишившись всего, может озлобиться.

Артип мог постоять за себя, но он не любил драться. Это было слишком рискованно и невыгодно.

Драка - дело бойцов. Его дело - игра.

К полудню городская площадь кипела словно море. Плотные потоки людей двигались во всех направлениях, обтекая рифы заваленных товарами прилавков.

Идти против течения было невозможно. Тысячи голосов слились в монотонный гул, в котором тонули даже истошные крики профессиональных зазывал.

На окраинах ярмарки было чуть тише. Люди почти не толкались, здесь было где разойтись. В толпе сновали продавцы пирогов и сладостей, неуклюжие из-за тяжелых плетеных коробов на груди. Молчаливые мастера-оружейники, опаленные огнем кузниц, сбывали штучный товар - богато отделанные ножи и мечи.