Шелет

Почему-то мысль о том, что неведомое божество вмешается в последний момент, закрепилась в голове и подарила некоторое успокоение. Хотя в прежние годы, в прошлой жизни юноша считал себя скорее воинствующим атеистом, сейчас в нём разгорался нешуточный огонь веры. Правда, в кого именно он верил, Роман и сам не сумел бы ответить.

Мейслер катил тележку довольно долго. Наконец, они остановились. До слуха привязанного юноши донеслось лязганье цепей, а его ложе словно провалилось вниз. Роман сообразил, что они спускаются на некоем подобии лифта.

Спускаются куда? Неужели… в подвал?

Воображение тут же принялось рисовать мрачные казематы, заполненные множеством пыточных инструментов, где стены и пол пропитаны кровью, которая льётся настоящими реками, а крики несчастных жертв звучат непрерывно. Юноша тут же напрягся, вслушиваясь. Он с опасливым нетерпением ждал, что вот-вот раздастся тот самый жуткий крик человека, которому вырывают ногти или прижигают живот раскалённой кочергой. Но единственным живым звуком по-прежнему оставалось пыхтение Мейслера.

Минут через пять тележка остановилась. Снова загрохотали цепи, а потом ложе, к которому был привязан Роман, начало двигаться, принимая вертикальное положение. И теперь он мог увидеть не только грубо сложенный каменный потолок, но и само помещение, куда его притащили.

Сбылись худшие опасения Романа. Тёмная комната действительно напоминала пыточную. Вдоль дальней стены висели цепи с кандалами, ждущие своих жертв. Справа ярко горел камин, над которым был подвешен огромный закопчённый котёл, где булькало какое-то варево, от которого поднимался густой зеленовато-бурый пар.

Слева же размещались полки, уставленные разномастными склянками со всякими жидкостями. А в некоторых же и вовсе плавали части тел и даже небольшие животные или зародыши странных созданий. В общем, все прежние жуткие мысли зароились с новой силой.

Под стать обстановке выглядел и Мейслер, которого Роман смог, наконец, разглядеть целиком. Лысый оказался невысоким худым мужичком в кожаном, заляпанным кровью и чем-то ещё фартуке на голый торс, широких тёмных штанах и высоких сапогах с длинными носами.

Кожа Мейслера от шеи и ниже в тех местах, где мог увидеть Роман, была покрыта витиеватыми цветными татуировками. Причём это были не какие-то фигуры зверей или иероглифы, какими любят себя украшать обыватели на Земле, а орнамент, сотканный из ломаных линий и глаз самых разных цветов, форм и размеров. Причём смотрелось это жутко до дрожи в коленках.