История бастарда. Имперский ястреб

А когда же высаживаться мне? То ли первым, то ли последним — не знал, как положено. Может, лейтенант должен проследить за тем, чтобы все покинули корабль? 

Все покинули… И тут меня как по голове шибануло: а Бродяга-то? Как я мог забыть кота? Сунув свой мешок ничего не понимающему Хамару, я ринулся в свою каюту. Там зверя не было. Трюм: 

— Кис-кис! — никакого движения. Я обшарил все уголки, даже под тюфяки заглянул. Нету. 

Мрак, и где его теперь искать? Без Бродяги мне домой ходу не было — дядя Ге никогда не простил бы потери любимца.

— Рик, вы что-то ищете? — еще и Дрианн появился на мою голову.

— Амулет, — буркнул я. 

— А как он выглядит? — заинтересовался мальчишка. 

— Черный такой, пушистый, — пусть что хочет, то и думает. Все равно пришлось бы как-то объяснять появление кота. 

Вместе с магом, помощником капитана и присоединившимися к нам Хамаром и Давином Хролом мы обшарили корабль. Заглянули во все каюты, рундуки, и прочие укромные места. Проклятый кошак как в бездну провалился.

— Да, не повезло, лейтенант, — посочувствовал хозяйственный Давин. 

— А для чего амулет-то хоть был? — спросил помощник капитана.

Дрианн только что ушами не задвигал, так любопытно ему стало. Длячего амулет? Для того чтобы помнить дом. Мне было жаль Бродягу. Я сразу забыл о его подозрительных повадках и неприятной манере будить меня посреди ночи. Как он теперь один, среди чужих людей? 

— От морской болезни, — нехотя проговорил я. 

— Ну, это ничего, — повеселел Давин.

Пришлось спускаться в шлюпку без зверя. Я до последней секунды всматривался в борт корабля, ожидая, что Бродяга вот-вот появится на палубе. Не появился… А меня ждал берег Унгды. 

Ну, что я могу сказать? Сначала мы шли по пыльной, покрытой редкими чахлыми кустиками равнине. Из-под ног то и дело выпрыгивали какие-то твари. Не знаю, кто это был: то ли маленькие зверьки, то ли большие насекомые, но выглядели они преотвратно.

Поначалу было терпимо: чувствовалась близость моря, посылавшего нам вслед прохладный ветерок, да и солнце еще не припекало. А вот часа через три я в полной мере прочувствовал все прелести службы в колонии. Высоко взобравшееся светило жарило так старательно, что даже небо теряло цвет и казалось белым.