Первородный. Цена магии

И тут вдруг в моих воспоминаниях что-то колыхнулось, будто бы пробуждённое ото сна мощным пинком под зад. Опять появилось нечто похожее на наитие и зашептало мне инструкцию по применению нового магического умения.

Правда, итог этой способности оказался скрыт от меня. Но я всё равно решил, что если упущу такой шанс, то искусаю локти до самых пяток! Потому я с азартом отдался наитию, несмотря на не самую подходящую ситуацию.

Я сделал всё, что нашептало мне наитие. И это привело к тому, что моя мана метнулась к голове, чуть не спалив мозг.

— Кхе, — сдавленно просипел я, понимая, что потратил всю ману без остатка, хотя и не желал этого. — И чего я добился? Чуть не сжёг свой мозг? Это умение для самоубийц?

— Что, остолоп, передумал?! Беги сюда и умоляй меня не ломать твою ничтожную жизнь! — победно взвыла позади меня гадина.

— Да чтоб тебя черти взяли, — не поворачивая головы, зло прорычал я, очень живо представив, как эту стерву треплют рогатые существа.

— Ой… Ой! — внезапно тревожно выдала дурёха, прекратив поливать меня грязью.

— Ого! Люди, смотрите! Смотрите, что творится! Боже мой! Глядите, чего делается-то! — раздались за моей спиной удивлённые вопли прохожих.

Я обернулся и изумлённо вскинул брови. Горожане возбуждённо тыкали пальцами в сторону круглого окна левой башни костёла, откуда с громким писком вылетали чем-то потревоженные летучие мыши.

Они быстро собрались в стаю и с яростными щелчками стремительно спикировали на завизжавших прохожих, бросившихся в разные стороны. Кто-то в панике даже выбежал на проезжую часть, едва не угодив под копыта лошадей. Благо, кучер в зелёном котелке успел натянуть поводья. Кони встали на дыбы и следом опустили копыта на брусчатку, выбив из неё злые искры.

Мыши же всей бригадой накинулись на ту самую дуру в испачканном кофе пиджаке и принялись хватать её за одежду и волосы, словно пытались оторвать от земли.

Стерва начала с дикими воплями отбиваться от них, бросившись бежать по тротуару. Она падала, разбивая колени, и снова вставала. А по её щекам текли слёзы, вперемешку с кровью из тонких порезов, нанесённых коготками крыланов. Последние из-за слабых лапок так и не сумели поднять дурёху в воздух. И тогда они начали с азартом гадить на неё. Одежда дурынды быстро становилась коричневой от их дерьма.