Первородный. Цена магии

Машка записала ровно то, что было сказано в кабинете за время её работы. Нигде не ошиблась и не соврала.

— Вот, сударь, — протянул я записи Еремину.

Он взял их и вложил в папку с моим именем.

— Помните, Горин, если у вас что-то не будет получаться, то вы всегда можете прийти ко мне после занятий. Я отдельно позанимаюсь с вами.

— Благодарю, сударь, — с улыбкой сказал я и пошёл к двери, чувствуя спиной задумчивый взгляд профессора.

Выйдя из кабинета, я был буквально атакован брюнетом и рыжим толстяком.

Морозовой в коридоре уже не оказалось.

— Сударь, сударь! Никитин до сих пор в уборной. Сейчас самое время… — горячо залопотал брюнет, лихорадочно жестикулируя.

—…Нет никакого времени! — отмахнулся я от него и с деловитой физиономией прошёл мимо.

Брюнет разочарованно цыкнул и хотел было броситься за мной. Однако, поколебавшись, огорчённо махнул рукой и исчез в логове профессора.

А я торопливо пошёл на поиски химической лаборатории номер три.

Мне довольно быстро удалось добраться до неё, но я всё равно чуть не опоздал.

Вошёл в лабораторию прямо со звуком звонка. Повезло, что преподавателя внутри не оказалось. Видимо, он где-то задержался, пока группа ждала его.

К слову, группа состояла из трёх парней и аж пятнадцати девушек, делящихся на серых мышек и ярко раскрашенных «кукол». Последние энергично расспрашивали Шмидта о том, что произошло между мной и фон Брауном. У бедолаги от такого внимания аж очки запотели.

Потому он с искренней радостью уставился на меня и выпалил:

— А вот и сам Горин! Его! Расспрашивайте его! А меня оставьте в покое!

Тотчас пропитанные любопытством девичьи взгляды устремились на меня.

И я почувствовал себя кроликом в окружении голодных волчиц, с чьих резиновых губ капала слюна. Даже хотел попятиться, но не успел…

Девицы набросились на меня словно голодные пираньи. Они жаждали узнать всё! Кто как стоял во время перепалки в холле, что говорил и как смотрел.

Если честно, даже мне, главному очевидцу этих событий, пришлось изрядно поднапрячь память, чтобы вспомнить кое-какие подробности.

Однако я справился со своей задачей и удостоился от одногруппниц похвалы за то, что не побоялся принять вызов Герхарда. Оказалось, что ему мало кто симпатизировал.

А ещё меня поздравили с тем, что я открыл дар. Шмидт и про это успел разболтать. Но то, что мой дар имеет среднюю силу, я уже поведал сам. И тут же поймал на себе несколько оценивающих девичьих взглядов.