Вектор пути (*10 иллюстраций)

Ближние индусы не очень удивились вспышке портала. То ли йоги и горные отшельники разучили удивляться, то ли менталитет оставлял место сказке. По крайней мере фото– и видеокамеры на глаза не попадались… Только вся улица попадала ниц и идти пришлось, оглядываясь на прислонивших лбы к дороге.

– Что за вассалитет ещё? Мы не феодалы! Вы не крестьяне! А ну подъём! – завопил Сёма на хинди.

Десятки шёпотов прокатились по улице:

– Бог разговаривает с нами…

– На нашем же языке!

– Хвала Вишну, Кришну и Шиве!

– А может один из них Будда?

– А кто из них кто?

– Все святы.

– А почему в арабских одеждах?

– Пути богов неисповедимы.

– Боги многолики!

Сёма с Сергием ускорили шаг, спеша покинуть свидетелей «пришествия». Спасало то, что многие не спешили поднимать головы.

– Какая разница, куда мы убежим, Скорп? Слухи о вихрастых догонят в любой точке города, – послал невербальный посыл Сёма.

– Ты же перешагнул двадцать первую ступень?

– Внешность человеческая? Да я на твоём уровне.

– А какой у меня уровень?

– Двадцать четвёртый.

– А я почему об этом не знаю?

– Спишь много.

– Так что после внешности?

– Материальное тело, дар души и таинство перволюдей. Как ты это можешь не знать, если врата открыты? Точнее можешь открыть, потому что есть ключ.

– У меня с вратами в последнее время путаница. Столько ключей.

– Скорп, ты меня поражаешь. Эти ключи, это не та связка бренчащего металла, которую можно потерять или вообще о ней забыть.

– Мне нельзя ошибаться. Зачем тебе новый Апокалипсис?

– А что, был старый?

– Какой именно интересует? Они все какие-то неполные.

Мульти-Вселенная универсальна.

– Ты начинаешь говорить, как твой отец.

– Гены.

– А теперь ещё и как брат по матери!

– Это ещё почему?

– Увёл разговор от первоначального вопроса.

– А о чём я спрашивал?

– Скорп!

– Что?

– Давай уже с твоим ядом что-то делать.

– Каким ядом?

– ЖИВО!!!

Вспышка. Дворец. Просторное помещение с узкими окнами, почти не дающими света. В воздухе запах ладана и что-то дурманящее. Едва лёгкие вдохнули этот запах, голова потяжелела.

Зал покрыт коврами, цветами и подушками. Молчаливые люди, застывшие как изваяния в позах лотоса у стен монотонно тянут гортанные звуки. Кажется, что они спят, а голос льётся из самих стен. На возвышении под золочёными статуями на мягких подушках восседает тощий старик с пепельно-белыми волосами по плечи. Глаза старика закрыты и, кажется, что он умер. Но едва заметно двигается обтянутая шёлковой повязкой грудь.