Белое солнце, чёрное солнце

Каждый рывок сопровождался пронзительным верещанием и скрежетом. Видимо крюк был закреплён неплотно, от чего на голову стала сыпаться какая-то рыжая вонючая пыль вперемешку с камнями.

- Выпустите меня! - срываясь на визг, закричал Савелий.

В тёмном углу зашевелился какой-то лохматый ком. Послышалось грозное ворчание и тихое постукивание костяшек. Не сводя глаз с шевелящейся массы, Прутков раскачивался всё сильнее и сильнее. Он делал это непроизвольно, просто потому что не мог не шевелиться. Его ноги жили собственной жизнью, они выписывали такие кренделя, что позавидовали бы танцоры варьете.

- Не подходи, гад! - хрипя, закричал Прутков. - Я живым не дамся!

Переваливаясь с боку на бок, лохматый ком медленно подбирался к Савелию. В бликах огня, оранжевым цветом сверкнули крупные, внимательные глаза. Вскоре он смог разглядеть пригнувшегося к полу, горбатого и отвратного урода, очень похожего на дикаря, что оглоушил его в лесу. Этот субъект напоминал чёрный сморщенный гриб. Морщинистое лицо, истончённые жёлтые зубы, торчащие в разные стороны, и спутанные пепельно-чёрные патлы до пояса.

На шее у выродка, болталось ожерелье из полых косточек и зубов.

- Не трогай меня! - задыхаясь от ужаса, крикнул Савелий. - У меня есть друзья, они за меня отомстят. Запомни это, ублюдок!

Судя по внешнему виду, дикарь был очень стар, но Прутков нисколько не сомневался, что даже этот абориген, без особых усилий свернёт ему шею, если на то будет необходимость. Старик, клацнул зубами, потом издал несколько щелчков и дыхнул таким злющим смрадом, что у Савелия заслезились глаза.

Он пробурчал несколько непонятных слов, затем протянул грязную волосатую лапу и схватил за подбородок.

- Не н-н-надо! - у Пруткова возникло подозрение, что мерзавец хочет вырвать язык.

Дикарь настойчиво пытался разжать своей жертве челюсти, и уже приготовился совершить экзекуцию, протянув вторую клешню, когда с улицы донеслись крики и гиканье.

Старик отпрянул, резко развернулся и с невероятной прытью бросился в свой угол.

Между тем на улице происходило что-то невероятное. Крики, глухие удары, яростные вопли, скрежет соприкасающихся предметов, топот от десятков ног. Всё это смешалось в единую какофонию, и напомнило Савелию шум потасовки.

Вскоре, драка переместилась к самой норе, а потом и вовсе на её крышу.

И вдруг, чётко и ясно, до слуха донеслось: «Получай, падла!».

3

Показалось или нет, он не знал. Мало ли чего не послышится в нервной горячке.