Гвей из рода теккей

– Конечно, и пусть 40 нордиев захватит! Да, живей!

            Дверь захлопнулась, и на лестнице громко, и протяжно разнеслось: «Дядя Митай! Тятя зовёт! С деньгами…»  

            Солтос как-то виновато улыбнулся. Эльфы ответили улыбками. «Не торгуются. Не расспрашивают. Ждут пояснений. А как же иначе? Старый я дурак! Конечно же, вежливый эльф не станет… Господа чай не всякая там шушера…» – быстро промотал в голове Тойевен и удержался, чтобы не дать себя по лбу.

– Милсдарь, сударыня, позвольте ввести вас в курс дела, – деловито начал служивый. – С вешней осени повадилась блуждать околясь Леторида степица. Злющая, на путников нападает, рвёт в клочья, те охнуть не успевают, не то чтобы ноги унести.

            Солтос выдохнул, потёр ладонью лоб, прикрывая глаза. Перед глазами так и стояли окровавленные простыни.

– Сладу, в общем, с нею нету. Изведите погань, – заключил начальник боевых отрядов. А потом осторожно добавил.

            Никакой реакции. Эльфы всё ещё мило улыбались и переминались с ноги на ногу, видно от нетерпения встретиться с врагом треклятым.

– Ну, дело-то плёвое, – расправил плечи и оживился солтос. – Деньги все до нордия отсчитаем. Да ещё подарочком ценным наградим… Не обидим. Справится лучше намедни же. Ну, в крайнем случае, дня три дать могу. Всё ли, господа, устраивает? Треба ли подмога какая? Может, госпожа, сани велеть подать? А то Вы в Ваших-то туфельках да по снегу…

– О, нет, не извольте волноваться, дорогой друг, – нараспев проговорила красавица.

            Она как чихнула. Солтос на то уже хотел пожелать ей доброго здоровьице, как вдруг девушка взмыла в воздух и воспарила, как на облаке, в двух локтях от пола.

– Вуа-ля! – воскликнула эльфийка, сама радуясь своему волшебству.

            Господин Тойевен захлопал в ладоши и поджал губы, сдерживая дрожание подбородка, от искреннего умиления.

– Ты задаёшь не те вопросы, господин, – низко и чётко зазвучал бархатный женский голос.

            Рыжая бестия, которая было застыла и так и стояла всё это время не поворачиваясь, теперь повернулась лицом к стоящим в дверях и вонзила в охотников немилосердный взгляд.