Гвей из рода теккей

Выкрикнула какие-то ругательства, а потом, с низким поклонном поблагодарила за доброту и заботу и швырнула в солтоса свою куколку-купавицу. Не успел Тойевен что-то понять, как она уже убежала.

Девушка бегала быстро, и добралась до места встречи только дважды останавливаясь, чтобы отдышаться. Суженый ждал её. Бросилась на шею, зацеловала до пьяна. Обняла горячо. И на одном дыхании выдала всё, что произошло в пыльной комнатёнке.

А жених-то сразу помрачнел. Запутал словами, что, мол, не судьба им вместе быть и расстаться надобно.

А дочь Тойевена, травница, разумница возьми и спроси, не из той ли породы её ряженый, что женихами делаются лишь за тем, чтобы приданное добыть да должность какую повыше? 

Да, и что сказать – недальнего ума был господин тот. Нет, чтобы отшутиться, отмахнуться, обнять крепче, а потом по-тихоньку да покинуть Леторид. И за счастье считать, что всё обошлось не начавшись, и искать знатных невест в другом месте. Ннет, он взял и ударил девушку ножом в живот.

Вскрикнула она тонко, инстинктивно заехала сильно по глазам и пустилась бежать через лес.

Авось отстанет, не догонит. А там рану бы только болотной грязью затянуть да нужных трав принять, чтоб кровь замедлить. Добраться потом до города… Отлежаться, отоспаться, да, как сон страшный, забыть. Бежала, она, опирадась о деревья, но не сдавалась. Слышала погоню, но всё равно не сдавалась. До последнего. Лопнуло что-то в утробе её, и только тогда, уже на кромке леса, ноги-то подкосились. И «суженый» догнал, у самого поля…

– Но, знаешь, господин, – заканчивала отчёт рыжая.

– Что самое интересное?

Она была в алом платье, с глубоким вырезом, элегантно подчёркивающим достоинства упругого, молодого тела. Огненные кудри были аккуратно собраны в высокую причёску, но непослушные прядки, словно языки пламени, вырывались из шелковистого костра и ложились на гордые, не опускаемые плечи. Глаза, губы, брови, скулы были искусно подчёркнуты и магнетически притягивали взгляд. Она была очаровательна, волшебна, недосягаема. Живая и горячая.

 

            Ниральд видел многих мирян, воинов, магичек после встречи с чем-то ужасающим. Если это ужасное удалось одолеть, на многих из них ложиться печать нестерпимой гордости за самого себя или, если от этого удалось убежать, презрения. На рыжую встреча со степицей не оказала никакого влияния. Ровно никакого.

Она так же прямо стояла перед бледным, почти утонувшим в своём кресле, солтосом, который не смел даже глаза поднять.